Секс и ничего личного (СИ)

Пришлось уворачиваться и мягко выставлять гросс Теккера из комнаты: хотелось, наконец, остаться одной, обдумать положение, в котором я оказалась, и прикинуть, что делать с ним дальше.

Уже стоя в дверях, Вив остановился, и, держась за дверную ручку, и проникновенно спросил, понизив голос:

— Ты какие ароматы предпочитаешь? Какую смазку мне купить?

И так это прозвучало… Боги, несмотря на тихое отчаяние, в которое я понемногу погружалась, у меня по животу дрожь волной пробежала!

Я покачала головой и устало улыбнулась:

— Да можешь не покупать.

— Ты все же настаиваешь на использовании Твоей?.

. Да ладно, не парься, мне не трудно! Куплю всяких, пусть будет выбор!

Я прислонилась к дверной раме со своей стороны двери, и фыркнула тихонько:

— Она не понадобится, не переживай, гросс Теккер: когда ты послезавтра завалишь проверку у декана и меня отчислят из академии, необходимость в оплате моих репетиторских услуг больше не возникнет. Иди, Вив. Отдыхай. Хорошего вечера…

Я мягко, но бескомпромиссно закрыла двери.

Как бы странно это не звучало, но я не могла на него разозлиться.

Да и за что? В том, что я оказалась в полной… полной заднице, виновата я сама.

Никто не заставлял меня делать работы для тех, кто не хочет учиться. Я, конечно, попыталась ухватиться за соломинку, но… но тот, кто учиться не хотел — тот по-прежнему учиться и не хочет. И это моя проблема, а не его. У него проблем нет.

Да и что ему это одно замечание? Тьфу — и растереть!

Я потерла лицо ладонями, дернулась было, испугавшись, что размазала макияж — и тут же успокоилась, вспомнив, что уже три года его не делаю.

Высшая академия права — царство мужское. Здесь к девушкам относятся предвзято.

Нет, преподаватели декларируют, конечно, что для них все студенты равны, и даже, я верю, стараются этого придерживаться, но… Но установки не сотрёшь: мои наблюдения однозначно показали, что девушкам, которые ведут себя как девушки, оттеняют достоинства своей внешности и подчеркивают красоту, учиться сложнее чем тем, кто игнорирует свой пол.

У меня же сперва не было ни средств на милые сердцу дамские штучки, ни сил, чтобы подчеркивать свои достоинства. Потом я пришла к выводу, что я и близко не нонконформистка, готовая идти против толпы, и доказывать, что девушка может быть и красивой, и умной.

Нет, совсем отказаться от туши-помад-тональничка-тенюшечек было всё же выше моих сил. Но пользовалась я всем этим исключительно “для выхода”. А выходы у меня случались не так, чтобы часто.

Раньше вся эта ситуация казалась несправедливой и ужасно расстраивала.

Сейчас это всё уже почти не моё дело.

Я доплелась до чайника, притаившегося на подоконнике, ткнула кнопку включения. Привычно залюбовалась, как по керамическому боку побежали световые блики, складываясь в руны.