Секс и ничего личного (СИ)

В тенета, практически. Да такие злокозненные, что достижения современной артефакторики перед ними бессильны.

Ну, задница белобрысая!

— Когда он с тобой связался? — Я нахмурился, а отец тут же цокнул языком:

— А лицо, сынок, надо лучше держать, когда с информатором беседуешь.

Опять он со своей профессиональной деформацией!

Он шутливо поднял руки:

— Два дня назад. Сразу тебя выдергивать из тенет не стал, зелье индивидуальное, на родственной крови, в один момент не готовится...

Я спрятал ухмылку: у меня, за столько лет общения с отцом, завалялись и свои рабочие приемчики! Действуют не на всех, но в точечном применении сбоев почти не дают.

А на душе стало полегче: значит, Дамьен позвонил отцу еще до того, как пообещал оставить Морель в покое. Это хорошо. Это… это значит, что мне не нужно принимать ответных мер. Он мой друг. Я дорожу нашей дружбой.

С души свалился камень.

— Ну, что там за девушка? — Влез в мои душевные метания отец. — За что ее твои друзья не одобряют?

— Ровно за то, за что родители обычно одобряют: хорошо учится, ведет себя примерно, нравится преподавателям… В общем, очень приличная девушка!

Мне самому понравилось, как это прозвучало.

А на слове “приличная” я даже не покраснел!

Кэсс ведь действительно приличная!

…когда не предлагает клиентам непристойных предложений.

Хорошо еще, что она меня для этого выбрала, а не какого-нибудь проходимца, я-то человек порядочный и девушек не обижаю!

— Приличная, говоришь? — Отец задумчиво смерил ее взглядом. — Ну, хорошо. Пригласи ее к нам на праздники. Посмотрим, что это за зверь такой, приличная девушка нашего младшего сына.

— Что? Ты сам сказал — “родители одобряют”! Мне теперь интересно.

— Так, всё.

— Отрезал отец, и легкая насмешка из его взгляда исчезла. — Перелом года можете своей компанией отметить, а на зимние каникулы чтоб она у нас была!

Твою ж раскрою. Я хорошо знал, когда спорить с отцом бесполезно. И сейчас как раз был тот самый случай.

И как я это всё Кассандре объясню?!

— У тебя всё? Если ты меня только для этого позвал — я могу идти?

Вместо ответа отец только рукой махнул: катись, мол, сынок, свободен.

Я резко скрипнул стулом и решительно пошел прочь из кабинета.

Но с каждым шагом моя решительность таяла. А возле двери я и вовсе остановился.

Потому что вспомнил кое-что очень важное…

Вот же… Шельма! Что ж мне так не везет-то? Очень уж не вовремя я отцу характер показать решил. Потому что…

Потому что, вернувшись, я сел на стул перед отцом, и умильно глядя на него, попросил:

Отец, наблюдавший мои метания к двери и от двери с некоторым удивлением на лице, оправдал мои страхи полностью. На сто процентов просто. И даже немножко больше.

Пережидая этот всплеск хорошего родительского настроения, я чувствовал себя очень по-дурацки.