Семья для мажора

Разве теперь это важно?

Разве он простит меня когда-нибудь?

— Я уже ничего не понимаю… — шепчу, чувствуя, как меня обнимают руки сестры.

— Ну, капец… — стонет она, сжимая меня сильнее. — Слушай, Ань. Они не встречаются, это я точно знаю. Они типа друзья. Знакомы лет с пятнадцати, вместе в каком-то лагере отдыхали.

Я даже не спрашиваю, откуда она все это знает.

Гораздо сильнее меня заботит то, как по венам разносится жгучая ревность. Черная и всепоглощающая.

Не понимаю, как я вообще собиралась его “забыть”.

Это невозможно, твою мать!

Я состарюсь с его фотографией у себя под подушкой. По ночам представляя, как меня обнимают его руки.

— Давай ты возьмешь телефон и напишешь ему, да? — ласково, как отсталой идиотке, предлагает сестра.

— Нет, — говорю отстраненно.

Выпутываюсь из ее рук, вяло заправляя за уши волосы.

Разве он пойдет против своей матери?

Он уважает ее. Всегда говорит о ней с уважением. Между ними есть связь, он похож на нее. У него ее глаза. Влезть в его жизнь со своими новостями? После этого как раньше уже ничего не будет. Либо для меня, либо для него.

Я могла бы уехать? С дедом. Далеко. Найти работу и… господи… я не справлюсь одна. Мы с дедом не справимся. Одной растить ребенка? Я с ума сошла. Все это из разряда фэнтези…

— Да что ж ты такая упрямая! — злится Карина.

Моя собственная злость испаряется так же внезапно, как и появилась. На ее место приходит все то же настойчивое желание спать.

— Отвези меня домой, — прошу, толкая тележку к кассам. — Я спать хочу.

— В восемь вечера? — рычит она за моей спиной.

Молча двигаюсь по рядам, с трудом ориентируясь в пространстве.

Заняв очередь, начинаю выкладывать на ленту продукты.

Карина возникает рядом и швыряет на нее коробку мятных леденцов.

Пиканье сканера перекрывают громкие голоса и смех.

Синхронно обернувшись, видим высыпавшую из-за угла компанию парней и девушек. Одного они везут в тележке и, судя по всему, стримят это в интернет.

Отвернувшись, ищу в сумке свою продуктовую “авоську”. Как-то раз я подсчитала, сколько трачу в год на пакеты в супермаркетах, так что больше мы с ними не друзья…

— Здесь вообще-то очередь! — слышу возмущенный голос Карины.

Мимо меня протискивается чье-то тело, над плечом появляется рука в черной куртке и выхватывает с полки упаковку презервативов.

— У меня только это. Я быстро, — произносит хрипловатый голос за моей спиной.

— У меня тоже только это, — зло тычет Карина на ленту, указывая на малиновую коробку со своими леденцами. — Так что будешь за мной!

— Не психуй, лилипут, — получает она в ответ.

Щеки моей сестры становятся такими же красными, как и вязаная шапка на ее голове.

Собственный рост — самая болезненная тема во всей ее жизни. Конечно, она ниже среднего, но у нее идеальные пропорции.