Семья для мажора

Дернув меня за плечо, тащит за собой к выходу.

Тишина коридора давит на уши. От стен отражаются звуки наших шагов, и я еле успеваю переставлять ноги и поспевать за его широким шагом.

Распугав всех встречных студентов на нашем пути, толкает меня в двери пожарного выхода.

Спускаемся по лестнице, и за стуком собственного сердца я начинаю чувствовать трепет своих поджилок вперемешку с тревогой.

Он решил убить меня и закопать в лесу? Чтобы не мозолила глаза?

Даже если так, его появление спазмом сжимает горло.

На глаза наворачиваются слезы, которые смаргиваю и проглатываю.

— Фффф… — бесшумно выдыхаю, вытягивая губы.

Если бы он пришел тогда, месяц назад... возможно, я бы решила, что могу ему довериться. Я пряталась, а он не искал, подтверждая слова своей матери о том, что уедет и... забудет...

Я не имею права таить обиду, но мне было больно тогда, и сейчас больно.

От внутренней усталости послушно следую за ним, пока выводит нас в коридор первого этажа, а потом на улицу.

Холодный ветер забирается под куртку и свитер, но моим горящим щекам и ватным мозгам становится свежо, как никогда.

Сойдя со ступенек крыльца, сворачиваем к парковке, где, среди других машин, я вижу черный “порш”, на котором он отвез меня домой три дня назад. У него новая машина, и это в очередной раз напоминает мне о том, кто он такой.

Габаритные огни “порше” вспыхивают. Слышу, как щелкают замки.

Открыв пассажирскую дверь, Кир пихает меня внутрь.

Забравшись на сиденье, роняю затылок на подголовник и испускаю долгий выдох.

Слышу запах незнакомого салона машины. Чужой. С примесью табака и жвачки. Это странно, потому что в салоне его предыдущей машины пахло совсем по-другому. Там пахло будто им самим, ну или тем, что его окружает. Хоккейными шайбами, разбросанными по заднему сиденью, немного пластиком и чуть-чуть его парфюмом.

Когда его тело занимает соседнее сиденье, мое напрягается.

Посмотрев на меня, напрягает свой точеный подбородок и спрашивает:

— Ничего не хочешь мне сказать?

— Привет… — отвечаю сипло.

Вопрос застает меня в гребаный расплох!

В панике кусая губы, бегая глазами по его лицу.

Оно решительное, в отличии от моего. Черные глаза предупреждающе горят, лежащая на колене ладонь сжата в кулак.

О том, чтобы соврать даже не думаю.

Я не смогла соврать даже своим подругам.

— Откуда ты знаешь? — смотрю перед собой, понимая, что вариантов у него не много.

Я что, просила об этом?!

— Когда ты собиралась сказать? — игнорирует мой вопрос.

Молчу, отворачиваясь к окну и пряча от него лицо.

Напрягаю подбородок, чтобы не дрожал.

— Ты вообще собиралась?

Этот разговор… я к нему не готова!

Если молчание — это ответ, то он его получил. Звенящая тишина тому доказательство. Не в силах ее терпеть, смотрю на него.