Сердце Дракона

Птица — символ и тотем секты, раскрыв крылья, укрыла ими воистину огромную территорию в десятки километров. Её клюв, достигший длины в десятки метров, божественным копьем смотрел прямо в грудь Хаджару.

— Учитель, — Хашим, с яростью смотревший на стоявшего перед ним мечника, услышал слабый голос за своей спиной.

— Спокойнее, юный Жао. Битва еще не закончена и…

— Для нас закончена, Учитель.

— Что ты такое говоришь?! — возмутился Хашим. — последователь света Луны не сдается до тех пор, пока…

— Мы… не сдаемся… учитель, — с трудом прошептал слегка тучноватый Чидо.

— Мы лишь… хотим… в последний раз… — пожилая Хуши уже почти не могла говорить. И её голоса почти не было слышно на фоне бушующей в небе стихии. — Сразиться… с вами… плечом… к плечу.

Хашим понял, что намеревалось сделать трое его учеников.

— Нет, я запрещаю вам…

Вперед подался Жао. В первый и последний раз в своей жизни он позволил себе перебить учителя — своего первого наставника, затем Учителя и патриарха секты.

— Пока вы живы, Учитель. Жива и секта.

С этими словами он положил ладонь на плечо Хашиму.

Трое учеников старика, улыбнувшись ему в последний раз, исчезли в ярком, как утренняя звезда, пламени. Огненный шар, такой яркий, что на миг озарил долину Лунного Пика вторым солнцем, ночью принеся свет полудня, влился внутрь Хашима.

Аист, зависший в небе над Хаджаром, из сосредоточия лунного света обернулся потокам серебряного огня. Его пронзительное “Кья” огненными волнами пронеслось по гранитному небу. Оно, в буквальном смысле, сожгло бурю. Стих гром, исчезли молнии.

На миг в долине повисла тишина.

Хаджар, взмахнув рукавами одежд, сорвал с пояса ленту-пояс и, ловким взмахом, создал из неё ножны.

Королева Мэб будто знала, что мечнику, меч которого жил внутри его собственной души, они могут потребоваться.

Заложив Синий Клинок в ножны доспехов Зова, Хаджар выпрямился. Он стоял ровно и спокойно. Так, будто над ним не нависла техника объединенной мощи четырех сильнейших адептов Лунной Секты.

— УМРИ! — взревел потерявший всяческое самообладание Хашим.

Хаджар лишь смотрел на то, как яростно опускает перед собой звенящий посох старец, и как чудовищный, огненный аист, сложив крылья, оставляя за собой полосу выжженного неба, падает ему на голову.

— Ты спросил ради чего я уничтожил все, что было тебе дорого, — Хаджар согнул колени и занес ладонь над рукоятью. — Чтобы уцелело то, что дорого мне.

И он сорвался в рывке.

Шел дождь. Дул ветер. Сезон дождей и северные ветра никогда прежде не приходили на территорию долины Лунного Пика. Но все меняется… все, когда-то, меняется.

Гора, которая несколько эпох возвышалась посреди долины, исчезла.