Сердце Дракона

Маленькие лапти шлепали по брусчатке тракта, а подол цветастого, заплатанного платья, развевался на ветру.

Вдруг она заметила Хаджара с Томом и резко замерла.

В детских глазах мелькнул страх. Неподдельный, глубокий, граничащий с ужасом.

Хаджар перевел взгляд на её шрам.

Его оставил изогнутый нож, которым пользовались бедуины Моря Песка. В мире земли его бы назвали хопешем. Некий симбиоз топора и сабли. Жуткое оружие, которое в руках опытного всадника превращалась в неотразимое орудие смерти.

Перед девочкой опустилась тень.

Завернутый в серый плащ. Одетый в какие-то старые, поношенные одежды, явно не по размеру.

Мужчина средних лет, со взглядом самого страшного из зверей.

Белые волосы опускались до плеч. А серые глаза смотрели ясно и свободно. Без единой тени страха или неуверенности в себе. Но, как-то… пусто, что ли.

Он сжимал простой, прямой меч.

Даже с виду — очень старый, но простой. И именно это удивило Хаджара.

Воин был силен. Силен настолько, что Хаджар не был уверен, смог бы он сбежать при прямом столкновении.

Нейросеть не могла просканировать его характеристики, что в последнее время не было удивительным.

Каждый, мало-мальски, могущественный адепт обладал способами сокрыть свои ауру и мистерии. И, если Хаджар не знал каким именно образом он это скрывал, то не мог нарушить целостности щита.

А, следовательно, нейросеть не могла просканировать.

И тот факт, что воин такой невероятно силы владел даже не артефактным, а банальным клинком из горна смертного кузнеца, удивлял. Правда чуть меньше, что подобное “оружие” могло заставить Хаджара почувствовать смертельную угрозу.

— К-к-то эт-т-то? — Том, заикаясь, то прикасался к рукояти своего меча, то отодвигал руку в сторону.

Если даже Хаджар почувствовал веющую от воина угрозу смерти, то чего говорить о Томе. Для него достижением было уже то, что в присутствии беловолосого мечника он был способен хотя бы дышать.

— Достопочтенный, — Хаджар слегка поклонился и отсалютовал на общепринятый, приветственный манер. — мы не несем никакой угрозы.

Голос у мечника был низкий и глубокий, но при этом сухой и даже хрустящий. Как если бы внутри его гортани лежал заготовленный для костра хворост, на котором копытный демон танцевал бы джигу.

И, будь тысячу раз проклят, странный Сухашим!

— Мы — простые путники.

Меня зовут Хаджар, а его — Том. Мы идем в Сухашим по назначению армии. Простые служивые, не более того.

Хаджар, в результате, нигде не соврал, но так сильно исказил своей полуправдой истину, что сложно было отличить произнесенной от чистейшей и нефильтрованной лжи.

— Стран-н-но. В-вы. М-маг-г-гики, но и меч-ч-ники.

— Магики? — Хаджар слегка прищурился. — А как вас зовут, достопочтенный мечник?

— Его зовут Белый Клык, — вперед выскочила девочка.