Сердце Дракона

Гигант, с титаническим трудом, скрипя цепями, качая гривой черных волос, поднял взгляд.

Взгляд синих, ясных глаз.

Таких, каких не может быть у человека.

— Ты… похож… — прошептал великан. — на нас… брат… мой.

Хаджар смотрел на этого великана и сердце его пропускало удар за ударом. В чертах лица — скулах, линии губ, густых бровях и широком лбе, Хаджар угадывал свои собственные черты.

В густых, вьющихся черных волосах фейри, но видел свои собственные волосы.

И глаза. Те самые, от которых так сходили с ума придворные дамы королевского дворца Лидуса.

Те самые, в которых тонули девушки даже в те времена, когда он выглядел беспомощным уродцам.

Имено благодаря этим глазам Хаджару удавалось выдавать себя на ярмарках за великого зверя, заточенного в теле калеки и уродца.

У гиганта были такие же.

Но надо было взять себя в руки.

Народ Фае всегда говорит лишь правду и потому каждый из них является непревзойденным лжецом.

— Прошу меня простить, достопочтенный потомок богини Дану, — на этот раз Хаджар не поклонился, а лишь обозначил этот жест кивком головы. — Но за последнее время меня так часто называют “братом” люди, которых я никогда не видел, что я отношусь к этому с некоторым скепсисом и…

И Хаджара прервал смех, от которого в прямом, а не переносном смысле, задрожали стены пещеры.

Цепи, сковавшие великана, дрожали и звенели.

Но эти звуки металлической какафонии каким-то чудом смешивались со смехом великана и порождали симфонию, похожую на стук военных барабанов.

— Каркает воронье, милый мой сын, над камнем старинного дома, — вдруг прошептал фейри. — и южные ветра обдумывают вечные ручьи принося с собой холодные зимы.

Спину прошиб холодный пот. Пальцы слегка дрожали, а самому Хаджару казалось, что он тонет.

Первую строку ему часто говорила родная мать — Королева Элизабет. Когда они навещали могила бабушки и дедушки по отцовской линии, то она, оставляя на надгробиях полевые цветы, шептала эту строку.

Вторая же фраза, про южные ветра, принадлежала его учителю — Южному Ветру.

Человеку… человеку, которого пригласила во дворец его родная мать. Человеку, который пожертвовал всем, что у него было, чтобы отыскать юного принца.

Отдал собственную жизнь.

И, как бы Хаджар не любил старого Мастера, обучавшего его мечу, но тот остался служить Примусу… И так поступил бы любой слуга. Ибо короли меняются, а слуги остаются.

— В этой старой песне есть и продолжение, Северный Ветер, — синие глаза гиганта встретились с такими же принадлежащими Хаджару. — перья ветра ворота откроют и руки с когтями дитя заберут. С душой половины и взглядом старинным, они к воронью его приведут.

Хаджар вспомнил слова Хельмера.