Сердце Дракона

Та лентой девушки танцовщицы взвилась в пространстве между полом, потолком и дрожащим от страха ребенком.

Волшебник опустил руку в эту реку. Будь она из воды, то он немедленно бы начал тонуть. Даже несмотря на то, что ноги его стояли на полу комнату, а сама реку не превышала шириной три пальца, он бы в ней утонул — таково было проклятье, которое ограничивало его суть.

Но река, тоньше лезвия бритвы, но глубиной во многие метры, не имела в себе ни капли воды. Лишь горячее, синее пламя. Жидкое, но все такое же ярко пылающее.

Изнутри реки огня, волшебник достал еще один маленький клочок света.

На этот раз не синего или оранжевого, а белого. Совсем как снег, который, почувствовав жар, испуганно убрался подальше за ставни.

Положив белый огонек на ладонь, волшебник поднес его к губам и прошептал еще несколько слов. Он сложил ладони колодцем, прикрыл разноцветные глаза, то перед ним на ладони стоял маленький человечек.

Точная копия дрожащего от страха ребенка, только уменьшенная в сто крат.

— Сердцем твоим будет пламя свечи, — прошептал волшебник. — маленькое и беззащитное, но способное дарит тепло и уют, а при необходимости сжечь все, до чего коснется.

Волшебник взмахнул рукой и реки синего огня сжалась до маленькой иголки. В ней, вдруг, зазвенел детский смех, сопряженный с журчанием материнского и громом отцовского.

— Кто, как не свеча, знает о всем, что происходит внутри дома. Мечом твоим будет радость родителя и покой дитя.

Синяя иголка легла в руки маленького, белого человечка.

Затем волшебник, все так же держа лилипута на ладони, наклонился над софой. Он провел свободной ладонью над старым, самодельным одеялом.

— Какие хорошие люди, — протянул он.

Одеяло еще помнило прикосновение рук отца, который чинил его каждый раз, когда то, окончательно прохудившиеся, рвалось от малейшего прикосновения. Тепло материнских пальцев, заботливо подтыкавших его под дитя, еще не покинуло краев одеяла.

Волшебник взял твердые прикосновения отца и сделал из них доспехи для маленького воина, а из теплоты матери — узор из солнечных лучей, сиявших лучиной во вновь начавшей сгущаться тьме.

— Помоги ему, — прошептал напоследок волшебник и опустил ладонь.

Лилипут, комично отсалютовав, спрыгнул на плечо дрожащему мальчику, а потом нырнул в него, словно в реку.

Сперва ничего не происходило, но потом складка между бровями ребенка выровнялась, губа перестали дергаться, а сам он слегка расслабился и даже перевернулся на другой бок.

Дыхание ребенка выровнялось и он погрузился в спокойный, сладкий сон.

— Запомни, маленький храбрец, — шептал волшебник, гладя ребенка по волосам. — Все, что тебе нужно, чтобы победить свои страхи, уже есть в тебе самом.