Сердце Дракона

Потоки синего ветра закружились вокруг Хаджара. Они котами лоснились к его одеждам и рукам.

Влившись в меч, став часть его, они наполнили крылья духа Кецаль попутным ветром. И дух, издав едва слышимое “Кья” воспарил по черно-синему клинку. Впервые статичный узор Кецаля, словно выгравированный на мече, начал двигаться.

Движения Хаджара были быстры. Быстры настолько, что от просто движения его рук в снег ударило эхо в виде синеватых молний.

Он провел клинком по воздуху. За острием последовала маленькая, белесая искра. Она оставила в пространстве едва видимый, но насыщенный разрез.

Разрез из которого на встречу призрачной руке министра рванул поток неистового, синего режущего ветра, внутри которого находились настолько плотные и глубокие мистерии меча, что задрожали потоки Реки Мира, внутри которых “вибрировали” сразу два духа — Ветра и Меча.

Впервые Хадажр использовал свое истинное королевство. И тут же понял, почему сила Оруна-Тирисфаля, Танигеда Облачного, Моргана, ректора школы Святого Неба и других, владеющих истинным королевством, казалось ему запредельному.

Она такой и являлась.

Она действительно находилась за пределами понимания Хаджара тех времен.

Поток ветра, оформившись в меч-дракон, рассек ладонь воли министра Джу, а затем устремился ему в грудь.

Министр, проживший столько лет, что империй Дарнас казалась ему весьма молодой страной, впервые за долгое время был удивлен. Чтобы какой-то человек, пусть и носитель драконьего сердца, смог разбить его волю находясь при этом на ступени Повелителя?

Но, куда больше, его удивил тот факт, что удар, рассекший волю, не остановился и не исчез, а, не потеряв и пятой части своего могущества, устремился дальше — прямо в его собственное сердце.

— Неплохо, мальчик, неплохо, — кивнул Джу.

Он так и не убрал выставленной перед собой руки. Просто разжал кулак и встретил один из сильнейших ударов Хаджара раскрытой ладонью.

Меч синего ветра ударил по ней, а затем закружился огромным торнадо. Дотянувшись до самого неба, он поднял тонны снега, закружив их в белоснежном, сверкающим серебром хороводе.

А затем, когда буря улеглась, то министр Джу попросту отряхнул ладонь от уже таявшего на ней снега.

И это было единственным, что напоминало об атаке Хаджара.

— И это была твоя лучшая попытка, мальчик? — насмешливо, высокомерно и в чем-то даже хищно, спросил министр. — Давай я тебе дам еще одну попытку.

— Не подумай, что это какая-то подачка, — Джу развел руками и даже добродушно улыбнулся, обнажая ряды не зубов, а клыков. Так же инкрустированных драгоценными металлами. Выглядело жутко. — Это никак не уронит твоей чести. Напротив — если ты сможешь меня удивить, то я пощажу этих двуногих.