Сердце Дракона

Слова давались ей тяжело, но в глазах сияло точно такое же, чистое, незамутненное счастье. — Имя…

Эйнен провел пальцем по щеке малыша, после чего произнес:

— Шакур, — прошептал он. — Это сложно перевести на язык Империи, но приблизительный перевод будет означать “Спокойный” или “Мирный”.

— Спокойный Мир, — повторила Дора. — мне нравится.

Эйнен, вдруг, повернулся к Хаджару и указал на чан с водой.

— В нем есть половина крови от свободных пиратов моей родины. Окажешь ли ты мне честь, брат?

Сердце Хаджара пропустило удар. Что-то горькое застряло у него в горле.

— Это честь для меня, — ответил он.

— Нет, ну может вы уже закончите со своими нежностями, — Том приложился к горлянке, но на него никто не обращал внимания.

Хаджар подошел к чану с водой и, обнажив кинжал, провел им по ладони. Густые капли алого цвета упали внутрь и вода окрасилась в нежно розовый.

— Возьми моего сына, Хаджар, — Эйнен протянул другу сверток.

Видит Высокое Небо, чего только не держал в своих руках Хаджар Дархан. С кем он только не бился. Кому не противостоял. Но именно в этот момент, именно в эту секунду, впервые руки его дрогнули.

Точно так же, как недавно у Эйнена.

Он принял сверток бережно и осторожно. Аккуратно. Стараясь даже не вздохнуть лишний раз.

Эйнен же нагнулся к новорожденному и зашептал ему на ухо на языке своей родины.

— Здравствуй сын мой, Шакур. Ты пришел в жестокий, черствый мир. Не устрашись его. Вода и кровь будут сопровождать тебя. Будь сильным. Будь отважным. И пусть ветер наполняет твой парус на пути к твоим мечтам. И придет тот день, когда ты обретешь себя.

Хаджар опустил ребенка в воду, а затем вытащил его. Мальчик не плакал. Лишь открыл свои нечеловеческие, лиловые глаза и уставился на Хаджара.

— Это твой дядя, Шакур, — продолжил шептать Эйнен. — его дух будет оберегать тебя на пути к твоей мечте. Люби его так же, как любишь отца и мать, ибо кровь его стала первой кровью, которая прошла вместе с водой сквозь тебя.

Хаджар же смотрел на эти глаза и та пустота, которая пожирала его на холме, показалась ему незначительной.

Зачем ему сражаться?

Чтобы не пришлось Шакуру. И таким, как он.

Чтобы однажды наступил мир.

Хаджар нагнулся над ночным цветком. Распускаясь лишь во тьме, он сиял лазуритом.

— Ты уходишь даже не попрощаешься с ним?

Хаджару не надо было оборачиваться, чтобы узнать в говорившей Дору.

— Он отправится вместе со мной, но… теперь у него сын. И ты. Это куда важнее очередной бессмысленной войны.

Хаджар поправил заплечный мешок и открыл ворота, он должен был хотя покинуть это место в достойной манере, а не сбегать при помощи техники перемещ…

— Я не ненавижу тебя, потомок Врага, — вдруг проговорила, с нажимом, Дора. Хаджар не видел её, лишь слышал. — Ты брат моего мужа.