Сердце Дракона

— Проведены в нормальном виде.

— Нормальном… — повторил Хаджар и посмотрел на небо. Облака, обычно белые, постепенно серели. Верный признак идущей войны — слишком много пепла… — Крайний срок полной комплектации?

— Одиннадцать дней начиная от сегодняшнего.

— Хорошо, тогда на двенадцатый мы выступаем на марш.

Хаджар сделал еще один шаг вперед. Но уже один. Огнешь остановился как вкопанный.

— Что-то не так, офицер Огнешь?

— Н-нет, мой генерал. Просто…

Многие, да скорее даже подавляющее большинство, начали отрицать сей “оскорбительный” факт, но не Огнешь. Он был слишком храбр, чтобы испугаться признать своего страха.

— Да, мой генерал, — кивнул он, прижимая кулак к груди. — боюсь.

— Это хорошо… бойся и не бойся бояться, — Хаджар окинул взглядом тренировочный плац, где бойцы бились друг с другом в кровавых битвах. — Те, кто боятся, живут, обычно, дольше.

С этими словами Хаджар вошел внутрь башни, откуда, из тьмы, окликнул Огнеша.

— Я отлучусь до заката. Пока меня нет — остаешься за главного.

— А как же старший офицер Безродный?

Деревня Маленького Ручья, в отличии Сухашима, несмотря на реющий в небе пепел войны, почти никак не изменилась.

Все та же мирная пастораль.

Разве что юношей и девушек цветущего и расцветшего возрастов было меньше, чем в прошлый визит Хаджара. Но оно и понятно — многие, слишком многие откликнулись на зов крови своих предков и ушли рекрутами в Лунный Ручей.

Вообще, за годы странствий, Хаджар понял, что не стоит недооценивать звериную черту всех людей. А именно — память предков. В виде рассказов “матерей наших матерей”, поучительных слов отцов или дедов, какого-то эфемерного внутреннего зова — не важно.

Но, как бы не силился человек отрицать или менять это, но предки влияли на него, смотря из своего дома посреди бескрайних просторов вечности.

И те, кто рожден проливающим кровь, держа в руках косу на сеновале нет-нет, да обратит свой взор в сторону врага. А враг, в отличии от друга, он есть всегда.

Хаджар шел по деревне, среди маленьких, аккуратных домов и двориков. Он слушал как лают собаки, как разговаривают люди, идущие по своим рутинным делам, но никто не видел его.

Сокрытый от взора простых смертных, практикующих и даже адептов, он искал лишь один дом.

А скрывался по той простой причине, что староста Маленького Ручья испытывал к отдельно взятому генералу неприкрытую ненависть. Все же, Гурам, единственный наследник старосты, ушел служить государю именно по “вине” Хаджара.

А сориться с деревней, которая находилась под защитой Последнего Короля, дело не самое благодарное, да и чести в этом мало. А в Хаджаре её — чести, и так осталось куда меньше, чем той имелось в маленьком принце захолустного королевства Лидус.

Вот такой вот парадокс.