Сердце Дракона

Или, вернее сказать, именно птица Кецаль оставила этот узор там — как знак того, что она дарила Хаджару свои силы.

Это был тот уровень союза между адептом и духом, которого достигали все Повелители. Именно это, по сути, и означало — объединить внешнюю и внутреннюю энергию.

Именно поэтому Рыцари Духа призывали в бой свой Дух, а Повелители и выше — нет. Им было без надобности. Дух всегда был вместе с ними.

Это чем-то напоминало Путь Предков, о котором Хаджару рассказывал Степной Клык.

А может, именно так и выглядел тот самый путь…

Хаджар бы спросил орка, но… тот, как и многие другие, уже давно пал жертвой этой войны.

— Что ты почувствовал, когда сбежал с Седьмого Неба и оставил свои войска сражаться с тварями Границы междумирья? — вдруг спросил Хаджар.

— Когда я ушел, мой ученик, а не сбежал, то битва уже давно потеряла всякий смысл, — ответил Черный Генерал. — Граница была опечатана, но…

— Боги нашли другого противника?

— Сперва это были фейри, — кивнул первый из Дарханов. — затем демоны… после этого я ушел.

Хаджар опустился рядом.

Он сел почти вплотную к существу, которое собиралось сожрать его душу, захватить тело и уничтожить этот мир.

Она уже давно стала настолько же странным местом, насколько и окружающий его мир.

— Ради неё? Той девушки, которую ты мне показал?

Хаджар вспомнил ту нежность и заботу, с которой Враг всего сущего гладил черные волосы мирно спящей девушки. Которая не была красивее звезды или величественнее космоса.

— Ради того, что она мне показала, — ответил, спустя долгое время, Дархан. — ради того, что я увидел. И понял. Что все те миллиарды лет, пока рождались и умирали звезды, я бился не за то, за что хотел биться.

Они замолчали. Каждый думал о чем-то о своем.

— И это того стоило?

— Каждый миг, — кивнул первый из Дарханов. — Каждое мгновение. Из тех трех лет, что мы провели вместе… я бы отдал за них все те эоны, что носил Черную Броню, ради этих трех лет… ради еще хотя бы трех секунд.

— Любовь для глупцов и бардов, мой ученик. Это не было любовью, — Черный Генерал поднял глаза к небу. — Это было покоем. И когда у меня забрали… её… я понял, что все, что есть вокруг. Все, что существует в четырех мирах, не имеет для меня никакого значения.

— Ты почти уничтожил четыре мира.

— Даже если я попытаюсь объяснить тебе, то не смогу, мой ученик. До тех пор, пока ты не найдешь то, что стоит того, чтобы сжечь целый мир — не смогу.

“То, что ценнее всего мира” — Хаджар уже слышал эти слова.

— Но ты пришел сюда сегодня не затем, чтобы говорить обо мне, мой ученик, — Враг всего сущего повернулся и указал костлявым, сухим, но еще сильным пальцем на медальон на шее Хаджара.