Сердце Дракона

На миг он принял форму копья, а затем Хозяин Неба, извиваясь и ревя от боли, начал каменеть, пока не свился вокруг созданной же им скалы и застыл навеки в форме, которую барды назовут Хребтом Дракона.

Касаясь новых всходов, Морган шел по полю пшеницы. Обнимая ту, которая родила ему любимую дочь, обнимая дочь, сверкавшую изумрудными глазами, он шел навстречу.

Навстречу единственному, кого мог бы назвать…

— Здравствуй, брат мой.

— Ты заставил меня ждать, проклятый интриган! — засмеялся высокий, плечистый мужчина с голым торсом, покрытым татуировками, гривой черных волос и ожерельем из звериных клыков. — Пойдем, дружище! Ты даже не представляешь, какое вкусное здесь вино! И мяса — хоть от пуза!

Тирисфаль, чуть ли не в припрыжку, побежал к дому на холме, а Морган, на мгновение задержавшись, посмотрел на рассвет.

Впервые за тысячи лет, это действительно был — новый рассвет.

Тот, что обещал принести с собой что-то иное, чем было прежде.

Счастливо и беззаботно.

Он крепче обнял возлюбленных и пошел следом за другом.

— Дядя Хаджар, дядя Хаджар, — маленький Шакур прыгнул на руки к Хаджару, а тот поднял его высоко над головой и закрутил.

Поодаль, в беседке, отдыхала Дора, что-то обсуждая с Анетт.

Эйнен же весьма увлеченно строил для своего сына песчаный замок, на берегу пруда.

— Давай возьмем его в осаду, — предложил, прищурившись, Хаджар.

— Хммм, — по-детски пухлый мальчишка задумчиво приложил палец-сосиску к подбородку. — хорошая идея, дядя Хаджар! Почему ты такой умный?

— В детстве я ел много рыбы!

— Фууу, — скривился Шакур. — рыба! Ненавижу рыбу!

— Только не говори отцу.

— О, поверь мне, он в ней души не чает?

— Даже больше, чем в маме? — испуганно удивился мальчик.

Хаджа сделал вид, что задумался.

— Нет, твою маму, он, все же, любит больше… наверное, — в этот момент в беседке Дора недобро стрельнула глазами в спину Хаджару. — Просто он вырос на островах, а там сразу после Великой Черепахи идет богиня — Великая Сельдь.

— Вот-вот. А знаешь какой у неё тотем?

— В виде бочки! Огромной такой, — Хаджар наглядно показал руками, насколько велика была это бочка. — а в ней куча каменной селедки.

— Каменной? Как же они её едят?

— Они её не едят, — наставительно возразил Хаджар. — а молятся ей.

— Молятся? Каменной селедке?!

Эйнен сломал в пальцах палочку, которая должна была стать штандартом на замке. Хаджар же внутренне ликовал. Кто же будет рушить идиллию дяди и мальчика, которые просто общаются. И не важно, что все в саду клана Кесалия были способны слышать их весьма свободно.

— Да, твой отец, мой друг, возможно даже припрятал такую в замке.

Шакур повернулся к песчаному изваяние своего отца.

— Идем на приступ, дядя! — потряс он кулачком.