Сердце Дракона

Шатаясь, он держал перед собой клочок стали, лишенный всякой силы — бесполезный, сломанный артефакт.

— Я… пока… не смогу… победить тебя.

Хаджар смотрел на этого ребенка. В его крахи глазах так и не появилось страха. Лишь сожаление. Сожаление о том, что он был слишком слаб. Слишком слаб, не чтобы победить, а чтобы защитить единственного, по-настоящему родного ему человека.

Много ли десятилетних мальчиков, у которых с рождения лежал весь мир у ног, могут похвастаться такой волей, таким внутренним стержнем, такой силой и такой честью.

Хотя, пожалуй, они и не станут хвастаться.

— Однажды я пощадил того, кого должен был убить, мальчик, — слова давались Хаджару тяжело. — Слишком многим это стоило жизни.

— Тогда… не медли… Дархан, — Парис тяжело дышал. Его руки дрожали. Но не от страха, а от слабости. — Только… прошу… выполни мою просьбу.

Хаджар смотрел на мальчика, стоявшего перед ним, но все так же видел самого себя. Видел Элизабет, стоявшую позади, и видел в луже крови Примуса.

Сколько лет он ненавидел дядю за то, что тот сделал. Сколько ночей посвятил себя мыслям о мести, и сколько сил давали ему эти мысли.

И сколько пустоты затем принесли.

— Почему ты не хочешь меня убить? — вдруг спросил Хаджар.

— Почему… я должен… этого… хотеть? Ты — герой… нашей страны.

— Из-за меня погиб твой отец.

Брови Парис нахмурились и он сделал шаг назад. Но не чтобы быть подальше от Хаджара, а чтобы быть ближе к матери.

— Он… обижал… маму. Сильно… обижал.

Хаджар вздохнул и посмотрел на усыпанное звездами ночное небо. Струи дождя смывали с его лица чужую кровь. Она стекала и с прекрасных одежд-доспехов, сшитых Королевой Мэб.

Они вновь блестели и поражали узором плывущих по небу облаков.

Хаджар однажды уже совершил ошибку, которая едва не обернулась катастрофой.

Хаджар принес клятву, которую не мог нарушить.

Но, как говорил один безумец, носящий широкополую серую шляпу и хищный плащ. Законы Неба и Земли и клятвы на крови — как портовые шлюхи. Они есть, они действительно существуют, но все ими вертят так, как захотят.

— По моей клятве я должен убить Париса Диноса и его мать, — Хаджар понимал, что идет по тонкому лезвию.

И с одной стороны его была смерть, а с другой — участь куда более страшная. Бесчестие. — и никаким образом не содействовать его спасению. Благо, клятва, не запрещает мне её озвучивать.

Удар сердца, затем еще один. Хаджар молился всем, кому только можно, чтобы парнишка оказался достаточно сообразителен.

Парис, внезапно, широко улыбнулся и оторвал правый рукав.

— С этого дня я! — ребенок, будто открыв в себе второй дыхание, едва ли не смеялся.