Сердце волка

— Ох… Дартхари… Д-доброе утро…

— Последний выводок, — повторил Нарро ещё раз. — Я хочу увидеть его.

«Прекрасно, — мрачно подумал Вожак. — Сначала они меня презирали, а теперь поголовно будут заикаться. Замечательно. Всю жизнь мечтал».

В питомнике было не очень светло, но сравнительно чисто. В отдельных клетках сидели несколько взрослых хати — видимо, их готовили к вязке. Половозрелых собак всегда на какое-то время забирали у хозяев — сначала для вязки, потом, в случае с суками, для родов и ухода за щенками.

— В-в-вот, — смотритель провёл Нарро мимо клеток со взрослыми хати, которые не издавали ни звука, только смотрели на Вожака.

Щенки жались друг к другу, даже не пища, только глядели на Нарро одинаковыми голубыми глазами.

— А я-то думаю, что это у меня замолчали все разом… Собаки-то… Почуяли, значит, вас… — пробормотал мужчина за спиной у дартхари.

А Нарро смотрел на щенков и… ничего не чувствовал. Совсем. Ему не хотелось открывать клетку, брать на руки и позволять этим созданиям — точнее, одному из них — лизать его в нос.

Нарро резко обернулся и рыкнул:

— Щенков! И прекрати заикаться.

Смотритель испуганно сглотнул и уже хотел ответить, но ему помешали.

Из противоположного угла, рядом с большой кучей соломы, где не было никаких клеток, только сухая трава и грязные миски с вёдрами, раздался странный звук, напоминающий то ли писк, то ли хрип.

— Что там? — Нарро сделал шаг вперёд, но ничего не мог рассмотреть там, в углу — лишь валяющийся на полу хлам и солому.

— Э… Да не обращайте внимания, дартхари, там щенок на утопку…

— На что? — в первый момент он даже не понял, о чём толкует смотритель.

— На утопку. Ну, бракованный он, такого не захочет никто. Утопим его сегодня.

Бракованный. Такого не захочет никто.

— Пойду посмотрю, что у тебя там за бракованный щенок.

В большом ведре прыгало, билось о стенки, пищало и хрипело нечто пушистое и чумазое до безобразия. Увидев Нарро, «оно» запрыгало ещё пуще, словно стремилось… стремилось…

Что-то тёплое возникло в груди Вожака. Он наклонился над ведром как можно ниже, пытаясь рассмотреть щенка, как вдруг тот, отчаянно подпрыгнув, оказался у него на руках, пачкая рубашку, восторженно взвизгнул — и лизнул Нарро в нос.

— Э-э! — возмутился смотритель. Кажется, он говорил что-то ещё, кроме своего любимого «э», но дартхари не слушал.

Он смотрел на щенка, который ворочался у него на груди, радостно похныкивая и виляя хвостиком. Глаза у него были орехового оттенка — очень необычно для хати. Шерсть длинная и пушистая, но такая грязная, что не поймёшь, какого цвета. Холодный и мокрый нос, который сейчас то и дело тыкался Нарро в щёку, и шершавый язык, похожий на язык Чары.