Сердце волка

Оборотень ждал, что Аравейн на это что-нибудь ответит — но наставник молчал. Молчал несколько минут, вглядываясь в тёмное ночное небо и мерцающие звёзды. Но потом всё-таки сказал… но совсем не то, что ожидал от него собеседник.

— Я давно хотел тебе рассказать… Этого ты нигде не найдёшь, Дэйн, нигде. Ни в одной из книг. Даже Форс не знает. И я сам не сразу понял, что это важно, — он вздохнул. — Ты помнишь, как на древнем наречии оборотней будет «небо»?

— Верно. А «земля»? Не «почва», а именно «земля», Дэйн. Это очень старое слово…

— Не «почва», а «земля»? — Он нахмурился.

— Не вижу особой разницы.

— Разница есть. «Земля» в том смысле, что включает в себя это слово, значит и почву, и воду, и даже деревья. «Земля» — это поверхность, на которой есть жизнь.

И тогда он вспомнил…

— Верно. А теперь сложи эти два понятия. «Земля-небо». Ну же…

— О да. Вот оно — то самое непереводимое с вашего древнего наречия слово. «Земля-небо». То понятие, о котором вас заставил забыть сам Арронтар.

— Я не очень понимаю, Вейн. Форс говорил, это слово значит что-то вроде «единые» и обозначает пару оборотней, которые…

— Я не понимаю.

При чём здесь проклятье?

— При том. Дэйн… прощение — это не единственное условие. И оно должно быть… не только твоим.

Аравейн будто ударил его.

— Ты шутишь? Скажи мне, что ты шутишь.

Он на миг прикрыл глаза и рассмеялся.

— Она родится. Теперь, когда ты вернулся в Арронтар, лес позволит ей родиться. Он ведь сам хочет избавиться от проклятья. Дэйн, будь начеку. Смотри в оба… Потому что она, скорее всего, будет такой же, как ты.

— Зов. Песнь Арронтара. Дэйн, послушай меня… ты ведь теперь не Дэйн, верно?

— И какое имя ты взял?

— Нарро.

Мне нравится. Так вот, Нарро. Раз ты — не Дэйн, то и Фрэн — не Фрэн. Понимаешь?

Он сжал зубы и резко выдохнул.

— Ты думаешь, она может…

— Если она будет такой же, как ты, Дэйн, то она сможет всё.

Через пять дней желание сбежать из Арронтара начало сжигать Нарро изнутри.

Почтительное благоговение сородичей раздражало, особенно бесили волчицы — если мужчины только уважали силу нового Вожака, то женщины просто «слюнями исходили», как сказал во сне Форс. Ни одну из них Нарро не хотел. Ни в каком смысле — ни физически, ни духовно, никак.

Ещё и Лирин добавляла. Нет, она не была поклонницей тела Вожака, но легче от этого Нарро не становилось, ведь она повсюду ходила за ним. Хвостиком, почти как Фрэн. Только присутствие Фрэн никогда не раздражало, а Лирин… Хотя Нарро предпочитал не думать о том, что к ней чувствует.

Радовал только Вим. Щенок отъедался и с каждым днём становился всё пушистее. Нарро он слушался беспрекословно, но остальных не любил. Некоторой долей снисхождения пользовалась Лирин, а к другим оборотням Вим относился настороженно.