Сердце волка

— Это наши дети, дартхари, — сказала женщина твёрдо и, словно испугавшись своих слов, добавила: — Простите…

Он вздохнул, отвёл глаза от портрета и спросил:

— Почему ты извиняешься… Мара?

Значит, вот как зовут его мать. Мара. «Женщина» на древнем наречии.

— Мне показалось, что вам может… не понравиться.

— Тебе показалось. А кто это рисовал?

Глаза Мары наполнились слезами, и она сморгнула их.

— Это я рисовала… дартхари.

Несколько секунд он молчал, просто смотрел на неё. И, наверное, молчал бы и дальше, если бы Лирин не спросила:

— Мама, папа… может быть, чаю?

— Да-да, конечно, — засуетился старик. — Сейчас всё будет, сейчас… Вы сядьте, сядьте… Вот, на стульчик…

— Нет, — отрезал Нарро, и присутствующие — кроме Лирин, конечно, — испуганно подпрыгнули. — Это вы садитесь. Не хватает ещё, чтобы я сидел, как чурбан, пока меня обслуживают старики. Скажите, где тут что, и я всё сделаю.

Они загалдели, но Нарро один раз легко рыкнул — и старики подчинились. Мара села, а мужчина стал показывать, где вода и травы для чая, приговаривая:

— Вот, ирли… Здесь, ирли… Да, ирли…

«Ирли» — сынок. И у Нарро каждый раз слегка вздрагивали плечи, когда он слышал это обращение. Но он не перебивал и не перечил — просто заварил чай, а потом разлил его по чашкам и сел на один из стульев.

Если бы в тот миг можно было провалиться сквозь землю, я бы с удовольствием это сделала. Но мне было суждено досмотреть этот сон до конца.

— Давно вы здесь живёте? — спросил Нарро, делая глоток из кружки. И я неожиданно поняла, что глаза у него больше не жёлтые, а голубые. Настоящие.

— Давно, дартхари, — ответила Мара. — Годков… сорок. Да, Родэн?

Родэн. Какая ирония, ведь это значит «отец».

— Может, и побольше, я уж и не помню, — пробормотал старик. — Тут хорошо, ирли, тихо. Лири нам помогает, да нам и нужно немного…

Нарро задумчиво кивнул.

— Ты раньше любила вышивать, — произнёс он, поглядев на Мару. Она резко побледнела и вжала голову в плечи. — А сейчас?

— И сейчас люблю, дартхари, — пробормотала тихо и поставила чашку на стол, звякнув ложкой. — Хотите, покажу?

— Хочу, — ответил Нарро и улыбнулся, отчего старики оторопели, а Лирин опустила глаза вниз и уставилась в стол. Однако я успела заметить, что и она тоже улыбается.

Мара принесла из спальни несколько вышивок и стала показывать их дартхари. Родэн нахваливал жену, а Нарро с Лирин молчали, перебирая вышитые кусочки ткани. Цветы, мордашки волчат, насекомые, птицы… Портретов тут не было, и я вздохнула с облегчением.

— Красиво, — сказал Нарро в конце концов, когда Мара достала последнюю вышивку, на которой была изображена Великая Поляна и Древний Камень, вышитый светящейся серебряной нитью.

— Хотите… хотите, я вам подарю? — робко предложила Мара, и дартхари засмеялся.