Север и Юг

Сделать это прежде не хватало мужества. Она неподвижно сидела в кресле, сцепив руки на коленях, плотно сжав губы, глядя в пространство, словно ожидая видения и время от времени тяжело вздыхая.

Подумать только: она, всегда ненавидевшая любые сцены и презиравшая тех, кто не способен сдерживать чувства, обвинявшая их в отсутствии самоконтроля, как романтическая дурочка бросилась в самое пекло. Принес ли этот безрассудный поступок пользу? Скорее всегобунтовщики разошлись бы и без нее, но могло быть и по-другому. Значит, ее порыв не был бесполезен. Но что все же толкнуло ее на защиту сильного мужчины, словно тот был беспомощным ребенком? Ах, стоит ли удивляться, что после такого позора все домочадцы решили, будто она влюблена? Подумать только: влюблена! В мистера Торнтона! Бледные щеки внезапно вспыхнули, и Маргарет закрыла лицо ладонями.

А когда убрала руки, пальцы оказались мокрыми от горячих слез.

Ах, до чего же низко она пала, если заслужила такие слова! Повторить подвиг храбрости ради кого-то другого вряд ли получится. Мистер Торнтон совершенно к ней равнодушен, да и сама она не испытывает к нему симпатии, поэтому обе стороны должны вести честную игру, а в данном случае честная игра не предполагает иных вариантов.

С его стороны было бы нечестно скрываться в доме, ожидая поддержки военных, чтобы те безжалостно расправились с несчастными безумцами, не попытавшись прежде призвать их к порядку. Со стороны бунтовщиков было бы нечестно наброситься на хозяина, как они угрожали. Маргарет поняла, что не раскаивается в своем поступке, что бы о ней ни говорили. Если удалось предотвратить жестокое насилие, то ее миссия как женщины выполнена. Пусть унижают ее гордость и доброе имя — перед Богом она чиста!

Маргарет подняла взор, и на лицо спустилось безмятежное спокойствие, придав чертам величие точеного мрамора.

В гостиную вошла Диксон:

— Позвольте побеспокоить, мисс Хейл. От миссис Торнтон привезли водяной матрац. Боюсь, сегодня уже слишком поздно: госпожа задремала, — но завтра пущу его в дело.

— Очень хорошо, — кивнула Маргарет. — Передай нашу глубокую благодарность.

Диксон вышла, но вскоре вернулась:

— Простите, мисс Хейл, но посыльный говорит, что ему приказано справиться о вашем здоровье.

Я подумала, что речь идет о госпоже, однако он утверждает, что велели спросить, как чувствуете себя именно вы.

— Я? — Маргарет порывисто поднялась. — Со мной все в порядке. Скажи, что чувствую себя прекрасно.

Однако голова отчаянно болела, а лицо казалось белее носового платка.

В гостиную вошел мистер Хейл. Ему явно не терпелось услышать от дочери занимательный рассказ о визите на Мальборо-стрит.