Север и Юг

Помню, впервые увидев тебя на руках у Диксон, я воскликнула: «Боже, что это за уродливое создание?» А она ответила: «Не каждому ребенку дано быть таким же красавцем, как мастер Фред, благослови его Господь!»

Ах как хорошо я все это помню! Тогда можно было каждую минуту держать сына на руках, а его колыбель стояла возле моей кровати. И вот теперь… теперь, Маргарет, я не знаю — где мой мальчик, и порой думаю, что больше никогда его не увижу.

Маргарет опустилась на низкую скамейку, бережно сжала руку матери и принялась гладить и целовать. Миссис Хейл долго и горько плакала, наконец повернулась к дочери и серьезно, почти торжественно заявила:

— Маргарет, если я смогу поправиться… если Господь пошлет исцеление, то только благодаря встрече с сыном.

Тогда во мне проснутся все жалкие ростки былого здоровья.

Она умолкла, словно собираясь с силами, чтобы сказать что-то еще, а когда заговорила, голос задрожал от какой-то странной, но близкой сердцу мысли.

— А если суждено умереть… если окажусь среди тех, кто преждевременно заканчивает свои дни, то все равно должна увидеть Фредерика. Не знаю, как это сделать. Но если надеешься получить утешение в своей последней болезни, то позволь мне увидеть его и благословить.

Всего на пять минут, Маргарет! В пяти минутах нет ничего страшного. Ах, дорогая, дай мне увидеть сына перед смертью!

В мольбе матери Маргарет не услышала ничего неразумного: в страстных излияниях умирающих мы не ищем логики, а вместо этого с горечью вспоминаем, как часто не исполняли желаний близкого человека. Даже если они просили о нашем собственном будущем счастье, мы гордо отворачивались. Однако эта просьба показалась настолько естественной, справедливой, необходимой для обеих сторон, что Маргарет твердо решила пренебречь очевидной опасностью и сделать все возможное, чтобы встреча состоялась.

Большие, полные слез глаза смотрели на нее с тоской и мольбой, хотя бледные губы по-детски дрожали. Маргарет поднялась и встала напротив слабой, безвольной матери, чтобы та смогла прочитать в ее лице спокойную уверенность.

— Мама, сегодня же напишу Фредерику и передам твои слова. Не сомневаюсь, что он тут же к нам приедет. Не волнуйся. Если на этой земле можно что-то обещать, то обещаю: ты обязательно его увидишь.

— Напишешь сегодня? Ах, Маргарет! Почта уходит в пять. Ты ведь успеешь, правда? У меня осталось так мало времени. Чувствую, что уже не поправлюсь, хотя иногда твой отец убеждает и заставляет надеяться. Напишешь безотлагательно, правда? Не пропусти почту, потому что может не хватить нескольких часов.

— Но, мама, папы нет дома.

— Папы нет дома! И что же? Хочешь сказать, что он откажет мне в последней просьбе? Если бы он не увез меня из Хелстона в это дымное, темное, мрачное место, я бы не заболела.