Север и Юг

И все же следующее умозаключение оказалось недвусмысленным: в роковой вечер четверга мистер Торнтон собственными глазами видел их с Фредериком возле станции Аутвуд, а затем узнал о том, что она решительно отрицает данный факт. Таким образом, в его глазах она предстала лгуньей. Она действительно солгала, но никакого раскаяния не чувствовала. Существовал один-единственный факт, окруженный мраком и хаосом: в глазах мистера Торнтона она пала. Не возникло даже мимолетной мысли о возможной степени прощения. Мистера Торнтона это не касалось: Маргарет не предполагала, что он или кто-то другой способен увидеть повод для подозрений в таком естественном чувстве, как желание проводить брата.

Однако он знал о том, что действительно неправильно и достойно презрения: о лжи, — а потому имел основание для глубокого осуждения.

— Ах, Фредерик, Фредерик! — воскликнула Маргарет в отчаянии. — Чем только я не пожертвовала ради тебя!

Даже во сне мысли продолжали кружиться по той же спирали, только с преувеличенной остротой и болью.

Утром, со всей ясностью дневного света, явилась новая идея: мистер Торнтон узнал о лжи до встречи с коронером и самовольно отменил расследование, чтобы не вынуждать ее еще раз лгать, — но это предположение Маргарет отбросила с болезненным нетерпением капризного ребенка.

Если даже и так, то благодарности к нему она все равно не испытывала. Поступок доказывал лишь то, что мистер Торнтон отчетливо понимал степень ее позора и не хотел подвергать испытанию безнадежно уничтоженную честность. Маргарет была готова пройти через все испытания, под присягой дать ложные показания во имя спасения Фредерика — лишь бы мистер Торнтон не узнал, что заставило его принять меры для ее спасения. Что за злой рок столкнул его с инспектором? Что за обстоятельства вынудили стать тем самым мировым судьей, которому выпал жребий принять показания Леонардса? Что сказал Леонардс и какие из его слов могли показаться мистеру Торнтону разумными? Нельзя забывать и о том, что от общего друга мистера Белла он мог услышать о давнем обвинении против Фредерика. Если так, то им могло руководить благородное стремление спасти человека, вопреки опасности приехавшего проститься с умирающей матерью. Следовательно, она смогла бы проникнуться благодарностью, но только позже — убедившись, что попытка не продиктована презрением. Разве кто-то когда-то обладал столь обоснованным правом ее презирать? И это мистер Торнтон, на которого она еще недавно взирала сверху вниз — с воображаемой недостижимой высоты! Внезапно Маргарет осознала, что лежит у его ног, и, впав в странное отчаяние, побоялась довести рассуждение до логического конца и признать, насколько ценила уважение и доброе мнение этого человека.