Север и Юг

Основываясь на собственной непогрешимой честности, Маргарет спросила, не думает ли он, что стремление купить подешевле, а продать подороже, доказывает отсутствие очевидной справедливости, тесно связанной с понятием правды: тогда она использовала эпитет «благородной», а отец исправил, предложив более высокое слово «христианской», и тем самым перехватил инициативу в споре. Ей оставалось сидеть молча, с легким чувством презрения в душе.

Больше никакого презрения! Никаких рассуждений о благородстве! Отныне ее удел — унижение и позор в глазах мистера Торнтона. Но когда же удастся его увидеть? Сердце тревожно вздрагивало при каждом звуке дверного звонка, а когда успокаивалось, в душе возникало ощущение разочарования и печали.

Отец не скрывал, что с нетерпением ждет друга и удивлен его долгим отсутствием. Во время последней беседы возникли важные темы, на развитие которых не хватило времени. Предполагалось, что в ближайший свободный вечер мистер Торнтон придет и дискуссия продолжится с той точки, на которой прервалась. Мистер Хейл с нетерпением ждал встречи, поскольку занятия с учениками, прерванные в последний, самый тяжелый период болезни жены, еще не возобновились, он располагал свободным временем. Важнейшее событие последних дней (самоубийство Бучера) всколыхнуло множество острых тем для размышления и обсуждения. Весь вечер мистер Хейл не находил себе места от беспокойства и без конца повторял:

— Я ожидал увидеть мистера Торнтона. Наверное, посыльный вместе с книгой должен был передать и записку, но забыл. Может, сегодня пришло какое-нибудь известие?

— Сейчас пойду и выясню, — не выдержала Маргарет, выслушав тираду в третий раз, с незначительными изменениями.

— Подожди, кто-то звонит!

Она послушно села на место и вновь склонилась над рукоделием. На лестнице раздались шаги, но всего лишь Диксон. Маргарет подняла голову, вздохнула и сказала себе, что, должно быть, рада.

— Это Хиггинс, сэр. Хочет видеть вас или мисс Хейл. А может, сначала мисс Хейл, потом вас. Трудно сказать, сэр: он в странном состоянии.

— Ему лучше подняться сюда, Диксон. Пусть увидит нас обоих и решит, с кем желает побеседовать.

— Хорошо, сэр. Я-то точно не хочу его ни видеть, ни слышать.

Вы бы только взглянули на его башмаки… Кухня — самое подходящее для него место, если вы понимаете, о чем я.

— Полагаю, башмаки можно вытереть, — пожал плечами мистер Хейл.

Диксон, что-то недовольно буркнув, удалилась, чтобы пригласить посетителя наверх, а когда тот с сомнением посмотрел на собственные ноги, присел на нижнюю ступеньку лестницы и без единого слова разулся, предже чем подняться в гостиную, немного смягчилась.

— Добрый вечер, сэр! — прогудел Николас, входя в комнату и приглаживая волосы.