Шанс для злодейки

— Ну-ну, дорогая Айрис, слишком громко называть это предательством. Я просто хотела позаботиться о себе.

— Король считает так же?

— А какая разница, — зашипела она, теряя лицо, — что считает король? Этого человека не волнует, что будет после его смерти. Люди вокруг для него лишь декор, который прилагается к единственной настоящей ценности — его проклятой короне. Раз уж вы смените меня на этом незавидном посту, давайте-ка я расскажу, что вас ожидает, — сказала она, оживляясь. Должно быть, на душе у неё накипело, потому что вялость её тут же прошла: — Вас будут ненавидеть.

Все без исключения, от министров, до последних посудомоек. Для них вы будете падшей женщиной, что выбила себе дорогу в люди одним местом, даже титул не спасёт от этого клейма. Но при этом вокруг всегда будет виться сотня мотыльков, что мечтает занять ваше место возле короля. Каждый день вы будете засыпать и просыпаться в страхе, что он охладел к вам, что нашёл новую, более молодую и розовощёкую, ещё не изученную и свежую. Но вы не посмеете проявить и капли ревности. Что может быть хуже, чем докучливая любовница? Вам придётся быть понимающей и мягкой даже в моменты, когда душу разрывает на части. Король не бывает один. И если сегодня ночью с ним не вы, значит — кто-то ещё.

С затуманенными глазами леди Кемброк комкала тончайший батистовый платок в пальцах. Вышитая серебром монограмма искрилась, отражая свет.

Вряд ли сейчас она видела меня, погружённая в воспоминания.

— Мало было живых, мне пришлось соревноваться ещё и с мёртвой. Невозможно одолеть призрака, дорогая Айрис, призрак совершенно неуязвим. Он живёт лишь в памяти: лишённый изъянов сверкающий образ, которого никогда не было на самом деле.

Сейчас меня это не трогает, но только представьте, каково было влюблённой девушке, моложе, чем вы сейчас, слышать имя другой из уст возлюбленного? Когда я поняла, что место в его сердце никогда не освободиться, то успокоилась. Нет смысла биться в закрытую дверь, если в соседнем зале играет музыка и подают фазанов. Я нашла отдушину в этих милых маленьких праздниках, усладе для души и тела. Вы же были на нескольких, не правда ли, они очаровательны?

Сегодня на женщине не было привычного густого слоя пудры и румян, который лишал её возраста.

Не молодил — скорее, лишал возможности разглядеть настоящее лицо. И в ярком свете множества свечных огоньков я вдруг осознала, что она совсем не старая ещё, привлекательная, но будто увядшая от бесконечных тревог раньше срока.

— Хотите, чтобы я вас пожалела? — холодно улыбнулась я. — После того, что сделали? Судьба, какой бы неоднозначной она ни была, не даёт вам права портить жизнь другим. Если бы ваш план удался, что бы стало со мной? Сидела бы сейчас в тюрьме и ждала приговора за то, чего не совершала.