Шанс для злодейки

— Как вы? — участливо спросил мессир той ночью, когда ритуальные свечи уже погасли, а руны и линии на полу истаяли.

Он придерживал меня со спины.

— Паршиво, но быть бумагой ещё хуже, — ответила я, с сожалением чувствуя, как истончаются ниточки силы между нами. Они лопались с негромким треньканьем, которое я улавливала даже не слухом, а каким-то запредельным чутьём. — Хотя бы сознание не теряю.

— Я не о том. — Ладонь мягко надавила на лопатки. Я сделала шаг из круга, но он так и не отнял руки, словно ожидал, что я в любой момент свалюсь без сил. — На ваших глазах умер человек. Это требует большого мужества, вот так держаться.

Мы вышли из ритуальной. Стены кабинета, покрытые тёмным резным дубом, всегда казались мне слишком мрачными, а сегодня и вовсе давили на психику десятитонным весом. Тихо скрипнул диван, проминаясь. Мессир не оставил меня, сел рядом, не сводя внимательного взгляда. Я дёрнула плечом:

— Чего переживать? Он мне никогда не нравился.

— Помните, о чём я просил? Не лгите мне. Нет нужды прятаться за напускным цинизмом и шутками. Скажите, как есть, Девятая.

В его голосе было больше чувства, чем обычно, словно весенний ветер заставил таять и эти льды.

Я сглотнула сухим горлом. Искажённое лицо Леонара, вылезшие из орбит глаза, багровые следы от ногтей. Смерть была отвратительна. Уродлива настолько, что ты не можешь отвести взгляд. Здесь хоронят в посмертных масках — и я была благодарна тому, кто придумал эту традицию. Но даже так лежащее в гробу тело казалось насмешкой, восковой куклой, которая никогда не была человеком. «И тебя это ждёт, и всех, кого ты любишь, каждого, без исключений, как бы вы ни старались сбежать», — слышалось в каждом камне склепа, в каждом прижатом к глазам платке, в чёрных вуалях и душном запахе ладана.

На погребении не было ни одного цветка.

— Мне страшно, — дрожащий шёпот, едва ли громче треска свечных фитилей. — Мне так страшно. Всё время его вижу, когда закрываю глаза. Я же разговаривала с ним за пару дней до этого, понимаете? Даже подумала, что он не такой уж неисправимый уродец, как кажется, хотя терпеть его дольше пары минут сможет только такой ангел, как Ханна… А Ханна? Что теперь с ней будет? Я не представляю, если бы я оказалась на её месте… И… И…

Я даже не заметила, в какой момент потекли слёзы. Хотела сдержаться, но плотину уже прорвало — они всё текли и текли, не желая останавливаться. Спазм скрутил так, словно выжимал их из меня, как из мокрого полотенца. Какой же стыд. Расклеилась на глазах у того, кого хотела восхищать…

Маг прижимал меня, а я просто уткнулась ему носом в грудь и ревела в три ручья. Он гладил меня по голове, что-то успокаивающе нашёптывал, но я ни слова не понимала, только слушала звук голоса — и радовалась, что не одна сейчас.