Шанс для злодейки

Впрочем, сколько этому «никогда», несколько месяцев? Распускались цветы, деревья разворачивали первые клейкие листочки, а для меня время текло вспять, унося всё глубже в промозглую зиму, лишённую красок.

Наверное, мессир думал, что обозлившись, я больше не переступлю порог его кабинета. Что стану избегать, прятаться за закрытыми дверями и тем самым облегчать ему задачу. Не тут-то было. Уже следующим утром, проведя бессонную ночь и расколотив уродливую вазу, которая мне никогда не нравилась, я была тут как тут. Готовая к тренировкам, застёгнутая на все пуговицы — в прямом и переносном смысле.

Словно в доказательство того, что он слушал меня очень внимательно, мессир больше не позволял себе никаких вольностей, ни жестом, ни взглядом. «Я могу это выдержать», — говорил весь его вид, отстранённый и собранный. Мы отзеркаливали друг друга. Всё это смахивало на игру, правил которой никто не знает, как и конечной цели.

Если бы я не видела его иным, то даже поверила бы. Воспоминания об этом под запретом, убраны в самый дальний ящик и закрыты на ключ. Всё в нём: сожаления, горечь, злая глухая тоска и томление сердца, которому не объяснить, что любовь недоступна. Остальные чувства тоже притупились, как будто я нацепила на себя звуконепроницаемый скафандр.

Не знаю, правда ли причина была в этом, но дело внезапно сдвинулось с мёртвой точки. Тишина в голове дала почувствовать, что сила — не просто случайный посетитель, который налакался вдрызг, и никто не знает, каким будет его следующее действие. Больше похоже на океан: нужно поймать момент прилива и пустить волну по заранее вырытым руслам.

Я закрывала глаза, растворялась в непроницаемой пустоте и ощущала свёрнутое комом тепло в средостении. Ему не терпелось выйти наружу. Магия искрилась и пенилась, как поток шампанского, стоило пустить её в ход. Я представляла, как она исходит из центра тела, прокатывается по рукам, обгоняя движение крови в сосудах, и скапливается на чутких кончиках пальцев.

Когда я впервые зажгла электрическую дугу между большим и указательным пальцем, то глазам своим не поверила. Разряд подёргивался, я чувствовала, как сила покидает тело в одной точке и возвращается в другой, снова вливаясь в поток. Разум как будто перестроился: всё вокруг проступило более ярким и чётким, чем когда-либо. «Сродство», о котором толковал тот пухлощёкий мужичок, открывало в мире новый слой, который я прежде не замечала. Даже на расстоянии я слышала потрескивание статического заряда в тканях, шерсти, на волосах. Даже воздух, даже солнечный свет, прежде такие простые, открывались с новой стороны, несли в себе массу зарядов — и я могла бы их использовать. Планета под моими ногами и небо над головой вдруг ожили.

Это было раннее утро.