Шанс для злодейки

Краски под безоблачным небом светились так ярко, что глаза болели, из пёстрого многоцветья выпадали отдельные пятна: солнечно-жёлтые ленты в косах, кроваво-красный шейный платок, сугроб белоснежной шали. Запах смолы и дерева заслонил собой мир, навязчиво лез в нос.

Стянутые в тугой пучок волосы тянуло, отвлекая. Я мотнула головой, как рассерженная лошадь, вытерла влажные руки о штаны. Под рёбрами закаменело от волнения, всё тело сжалось пружиной. Всё или ничего.

Мир раздваивался. Я чувствовала это так же отчётливо, как запах пота от герцога Вулверика, как выщербленный край ступени под ногой. Нашла глазами принца...

И в этот миг прямо над нами поплыл колокольный звон.

— Пора, — бросил Эдельгар. Губы сжаты, в глазах пылает решимость.

Молодой лев пришёл изгнать старого.

Под прикрытием наших гвардейцев мы покидаем ратушу и пробираемся вперёд, к помосту, разрезая ряды музыкантов, как ледокол. Прямо сейчас в город проникают наши союзники, пользуясь тем, что основная стража сосредоточена в районе площади. Мы остаёмся внизу, а Эдельгар на десятом ударе колокола в лёгком прыжке взбирается на помост и выпрямляется в полный рост. Открытый взглядам, он предстаёт перед целым Данкрифом.

По толпе прокатывается слитный вздох.

Недоумение, испуг, ликование — всё в этом звуке.

Пользуясь всеобщим замешательством, я поднимаюсь следом, хоронясь за спинами пажей, фрейлин и девочек с корзинами лепестков.

Вижу отца. Его скулы почти такие же белые, как шёлк, укрывающий помост, напомаженные волосы сально блестят. В пене пышного воротника голова кажется слишком маленькой. Он стоит напротив королевы, сменившей траур на свадебный наряд с таким длинным шлейфом, что его тащила целая дюжина пажей. Рука в руке, они встречают появление Эдельгара с одинаково деревянными лицами. Священнослужитель роняет молитвенник, пажи суетятся, дёргают друг друга за рукава с раскрытыми от восторга ртами.

Принц выходит к самому краю помоста, разводит руки, будто внимание и так не приковано к нему намертво.

— Мой народ, жители Регелана!..

Но отец не был бы собой, если бы позволил победе выскользнуть из рук, когда уже почти сомкнул их на нежной шее.

— Схватить предателя! — командует он, указывая пальцем с перстнем-печаткой. Не дрожит, отмечаю я мимоходом и подбираюсь ещё ближе, расталкивая плечами надушенных фрейлин в кринолинах. — Убийца короля предстанет перед судом!

Стальная уверенность в его голосе гипнотизирует, ею можно разгибать подковы и поворачивать реки вспять. Не удивительно, что несколько гвардейцев послушно делает шаг в сторону принца. Я напрягаюсь, на кончиках пальцев трещат разряды — пусть только рискнут!

Но остальные стоят на месте.