Шанс для злодейки

Забавно, что за себя постоять кудряшка совсем не умела и шла, куда позовут. Даже если совсем не хотела проводить очередной долгий обед в компании престарелой леди Голднайт, что невыносимо брюзжала даже с набитым фазаном ртом. И куда только девалась вся её решимость!..

За эти недели я узнала Ханну гораздо лучше. Воспоминания Айрис поблёкли и уже не казались такими сочными и яркими, словно всё происходило вчера. Её личность просыпалась всё реже — и это приносило облегчение. Порой она сбивала меня с толку и шла вразрез с личными ощущениями настолько сильно, что хотелось оторвать себе голову и вытряхнуть её наружу. Айрис была хронически несчастна и оттого озлоблена на весь мир. Избавление от неё принесло душевное спокойствие — насколько это возможно в моей специфической ситуации.

Однако, чем меньше во мне оставалось от прежней Айрис Вилфорт, тем острее вставал вопрос, кто же нынешняя. Я обнаруживала в себе привычки и склонности, явно продиктованные прошлой жизнью, которые никак не могла унаследовать рождённая в роскоши дочь герцога.

Не запертая вечером дверь могла лишить меня сна. Еда вызывала желание немедленно смести всё до последней крошки, будто назавтра в королевстве не останется ни единой курицы или зёрнышка. Окна я приказала занавешивать сразу же, как солнце окончательно гасло за полосой далёкого парка — в провалах чёрных окон мне чудились живые тени, наблюдающие через ненадёжную преграду стекла.

Каждое утро я проводила в покоях Дариана Вальде, наверняка породив этим обычаем множество гнусных слухов — но пока не слышала ни одного. Я приходила, завтракала вместе с ним и проводила оставшиеся до обеда часы в трудах праведных.

Не таких уж и праведных, если подумать — чертыхалась я то и дело.

Наблюдать за мессиром Вальде было в высшей степени любопытно, как за ядовитой змеёй в террариуме.

Казалось, он сам не знает, какое действие совершит следующим: то замирал практически неподвижно, то исчезал за дверями, то вдруг применял магию, страшно довольный, если мне удавалось её распознать. Очень материальный, с горячей кожей и высоким ростом, он одновременно был немного не от мира сего — вернее, как бы над миром, со всей его суетой и треволнениями. Мне до смерти хотелось узнать, что происходит в этой голове, но мессир не был склонен откровенничать, а читать по лицу оказалось недостижимым искусством. Кое-что я всё же выяснила. Он не терпел опозданий, любил неожиданное сочетание вкусов и всегда доводил начатое до конца.

Последнее доводило меня до белого каления, но совсем не по тем причинам, которые я ожидала…

Зная о моей нелюбви к массовым сборищам, фаворитка короля явилась лично, чтобы всучить приглашение. С меня станется сделать вид, что ничего подобного я не получала.