Шатун. Казачий князь

И тут же сам ответил на свой вопрос: – Чтобы я в городе сидел и вас там держал, пока они в предгорьях бесчинствовать станут. Да ещё и на всё оружие чертежи им отдал. А после они из того оружия вас же убивать станут, потому как для них такое оружие сделать дело нехитрое. Умеют.

– А ты, выходит, ждал чего-то такого, – задумчиво проворчал хорунжий, поглядывая в сторону аула. – Не зря же ты старых казаков в охрану княгине определил.

– Угу, да только зря всё. И её не сберёг, и казаков сгубил, – мрачно кивнул Руслан.

– Господь с тобой, княже. Кто ж знать мог, что они такой силой навалятся? – развёл казак руками. – И то сказать, не посрамили старики чести казацкой. Ополовинили отряд османский.

– Зато остальные тут засели, – мрачно фыркнул Руслан, снова поднося к газам бинокль.

– Чего там, княже? – не удержавшись, поинтересовался казак.

– Бегают. Суетятся чего-то. Непонятно, – проворчал Шатун.

– Выходит, станешь по аулу стрелять? – вернулся хорунжий к прежней теме.

– А у меня иного выхода нет. Или аул этот, или семья моя, – жёстко ответил Руслан и, поднявшись, громко, для всех добавил: – Значит так, браты. В этом деле я от вас ничего требовать не могу, потому как османы мою семью украли, а значит, мне с этим и разбираться. Горцам я сказал, что ежели жену не вернут, через час от аула одни головёшки останутся. Никого живым не выпущу. Так что, ежели кто решит, что в таком деле участия принимать не может, пойму. С бабами воевать я вас заставить права не имею. В общем, время ещё есть. Кто решит уйти, может ехать прямо сейчас. Слова не скажу. Ни сейчас, ни после.

Внимательно слушавшие его казаки принялись мрачно переглядываться. Они понимали, что после подобной акции у каждого в горах появится как минимум по десятку кровников. Но и уйти тоже не могли. Отступи они сейчас, и дальше людей начнут воровать прямо из города. Спускать подобное было просто нельзя. Такие выступления нужно пресекать сразу, и жестоко.

– Мы с тобой, княже, – шагнув вперёд, твёрдо ответил командир отделения артиллеристов.

Такого понятия, как отделение, в казачьем войске не существовало. Взводы делили на десятки. А артиллеристов было всего шестеро. Но Руслан, по уже устоявшейся привычке, называл их батареей.

– Все так думают? – обвёл казаков тяжёлым взглядом Шатун. – Добре, – кивнул он, увидев согласные кивки. – Благодарствую, браты. Я не забуду. А вы что скажете? – повернулся он к хорунжему и бойцам группы пластунов.

– С тобой, княже, – шагнул вперёд Роман.

– С тобой, – вздохнув, перекрестился хорунжий.

– Не забуду. До гробовой доски помнить стану, – решительно кивнул Руслан, сжимая пудовые кулаки.

Этот час тянулся для него, словно месяц. Нервы буквально звенели от напряжения, но он делал всё, чтобы не показать своего состояния.