Шерлок Холмс и крест короля

Шпионы видели то, чего ожидали, даже не подозревая, что по ступенькам поднимается актер-любитель или же оставивший сцену профессиональный лицедей, а сам консультирующий детектив в поношенном пальто лихо гонит свою лошадку в надежно охраняемую конюшню старого адмиралтейского двора.

На всякий случай, для пущего удовлетворения немецкого любопытства, Холмс ближайшей весной опубликовал две безукоризненные статьи о полифонии Орландо ди Лассо. Одни только ссылки на печатные и рукописные источники занимали в них по нескольку страниц. Экземпляры журналов были заказаны через нейтральную Женеву и доставлены, как оказалось, в берлинское бюро военной разведки. С тех пор соглядатаев, ежедневно сопровождавших прославленного сыщика с Бейкер-стрит на Пикадилли, заметно поубавилось — как и тех, вероятно, кто скучал у окон Европейского клуба.

Учитывая, с какой неохотой Холмс согласился участвовать в войне, которая, как надеялись тогда, к Рождеству закончится, читатель легко представит себе чувства моего друга, когда Западный фронт превратился в месиво грязи и крови. Приятным июньским вечером, спустя почти два года после начала военных действий, мы сидели у окна, обсуждая потери Британии в Ютландском сражении, произошедшем пару недель назад, а также недавнюю гибель военного министра лорда Китченера на затонувшем крейсере. Холмс пребывал в наихудшем расположении духа.

— Боюсь, Англия и Германия превращаются в два трупа, скованные одними наручниками, — мрачно сказал он и, поглядев на тихую улицу, после паузы добавил: — Даже если мы разгромим наших врагов, это может привести лишь к нищете и смуте в Центральной Европе на ближайшие полвека.

— Здесь кабинет номер сорок бессилен, — философски произнес я.

Холмс поднялся и взял сигаретную коробку с каминной полки. Приближалось летнее солнцестояние, и закатный свет ложился на дальнюю стену нашей гостиной, будто расплавленная позолота.

Мой друг зажег сигарету, взмахом руки погасил спичку и снова уселся в свое кресло у окна.

— Я никак не могу втолковать Холлу, — сказал он, — что, если мы хотим вести на поводу германскую разведку, нужно позволить им читать наши шифровки.

«Не ослышался ли я? — подумалось мне. — Вероятно, в его тоне была ирония, которой я не уловил?»

Холмс встал. За многие месяцы изнурительной работы его долговязая фигура, которую теперь освещали золотистые солнечные лучи, стала еще худощавее прежнего. Внезапно я не без некоторой тревоги заметил на лице друга знакомые признаки нетерпения, вызванного приливом всепоглощающей энергии, страстным натиском аналитического ума.

— Вы хотите, чтобы немцы узнали наши секретные коды?

— Разумеется! — с жаром проговорил он. — Мы не можем читать все мысли врага, только перехватывая его сообщения.