Шолохов. Незаконный

– В каком самое месте?

– В Монастырщине, в Сухом Донце, в Пасеке, в Старой и Новой Калитве и ишо где-то там. Восстание, говорит, огромадное.

– Чего же ты вчера об этом не сказал, гусь щипаный?

– Не схотел при Михаиле говорить, да и приятности мало об таких делах толковать. Век бы не слыхать про такие штуки, – с неудовольствием ответил Прохор.

Григорий помрачнел. После долгого раздумья сказал:

– Это плохая новость.

– Она тебя не касается. Нехай хохлы думают. Набьют им зады до болятки, тогда узнают, как восставать. А нам с тобой это вовсе ни к чему. Мне за них нисколько не больно.

– Мне теперь будет трудновато.

– Как – чем? Ежели и окружная власть обо мне такого мнения, как Кошевой, тогда мне тигулёвки не миновать. По соседству восстание, а я бывший офицер да ишо повстанец… Понятно тебе?

Прохор перестал жевать, задумался. Такая мысль ему не приходила в голову. Оглушённый хмелем, он думал медленно и туговато.

– При чём же ты тут, Пантелевич? – недоумённо спросил он.

Григорий досадливо поморщился, промолчал».

В числе прочего Прохор Зыков сообщил Мелехову ещё одну исторически подтверждённую новость: «Платона Рябчикова с месяц назад расстреляли».

Это реальное историческое лицо, бывший белогвардейский офицер, участник бандитских действий в окрестностях Каргинской, действительно пойманный и расстрелянный.

27 декабря Верхнедонской окружной исполком выпустил обращение: «Если население хочет избегнуть тех наказаний, которое понесут за укрывательство бандитов, оно должно на хуторских собраниях немедленно вынести постановления:

– о выдаче скрывающихся бандитов и дезертиров;

– об охране советских работников, которые работают в хуторе или около него;

– о немедленной сдаче оставшегося оружия».

И следом ещё более жёсткий приказ № 37:

«Всем станисполкомам, хуторским советам, милиции, всем гражданам округа:

– всех пойманных с оружием в руках расстреливать на месте;

– в хуторах, в которых будут случаи убийств советских работников, брать заложников из числа кулаков и богатеев;

– в случаях, если после взятия заложников убийства в хуторе повторяются – заложников расстреливать;

– хутора, поднявшиеся против Советской власти, беспощадно сжигать».

Любопытную историю Шолохов рассказал в устной беседе уже в 1982 году: как его отправили с пакетом в станицу Вёшенскую к председателю окрисполкома Михаилу Петровичу Мошкарову.

Привёз, вручил. В кабинете людно, накурено. Ведут речь про местные банды. В те дни окружком мобилизовывал коммунистов в ЧОН – прежний состав повыбили. Мошкаров, прочитав донесение, спрашивает Шолохова: как дела в Каргинской? Дежурят ли по ночам чоновцы в ревкоме?

– А сколько там всего-то в отряде чоновцев? – досыпал вопросов военком, сидевший рядом с председателем.