Шолохов. Незаконный

Позже, арестованный советскими органами, сумел ввести в заблуждение следствие, уверяя, что был секретарём суда. На самом деле обязанности секретаря исполнял другой человек, а он командовал караулом. Начальник караула по уставу добивает контрольным выстрелом казнённых.

В июле 1918 года Сенин был произведён в чин есаула. С октября – командир полка в Донской армии. В январе 1919 года его полк разошёлся по домам. Косвенной виной тому послужил Яков Фомин, поднявший бунт, что обрушило весь фронт белых на Дону. Так взаимодействовали в действительности два шолоховских персонажа.

В 1919 году Сенин получил ранение, лежал в госпитале. Во время отступления Белой армии оказался в Новороссийске и был взят в плен. Сменив фамилию на Володин, поступил на службу к красным. В Красной армии служил рядовым в 16-й кавалерийской дивизии: сначала в самокатной роте, а потом в команде при ревтрибунале, занимая должность делопроизводителя. В 1921 году был арестован. На допросе дал признательные показания: «Я принимал участие в суде и приведении смертного приговора Подтёлкова и Кривошлыкова и 74 человек, подписывал приговор 30 человек как весь состав суда… Приговор в исполнение приводил я как командир роты, под моим командованием, насколько я помню, было человек пятнадцать казаков, из которых ни одного не знаю по фамилии, тех, которые входили в моё командование по расстрелу, они все были добровольцами из других сотен».

Был судим Военным трибуналом СКВО и приговорён к высшей мере наказания, но Советская власть повела себя гуманно: Верховный суд отменил приговор, заменив расстрел пятью годами заключения. Был освобождён спустя четыре года, в августе 1925-го.

Вернулся домой в хутор Евлантьевский. Завёл хозяйство, давал уроки математики в Боковской семилетней школе.

В «Поднятой целине» Половцев рассказывает о себе, в чуть видоизменённом виде повторяя биографию Сенина: «Я из Новороссийска не уехал со своими – не удалось. Нас тогда предали, бросили добровольцы и союзники. Я вступил в Красную Армию, командовал эскадроном, по дороге на польский фронт… Такая у них комиссия была, фильтрационная, по проверке бывших офицеров… Меня эта комиссия от должности отрешила, арестовала и направила в ревтрибунал.

Ну, шлепнули бы товарищи, слов нет, либо в концентрационный лагерь. Догадываешься за что? Какой-то сукин сын, казуня, мой станичник, донёс, что я участвовал в казни Подтёлкова. По дороге в трибунал я бежал… Долго скрывался, жил под чужой фамилией, а в двадцать третьем вернулся в свою станицу. Документ о том, что я когда-то был комэском, я сумел сохранить, попались хорошие ребяты, – словом, я остался жить. Первое время меня таскали в округ, в политбюро Дончека. Как-то отвертелся, стал учительствовать.