Шолохов. Незаконный

Ростовское руководство не слишком его любило и по возможности придерживало. В следующий раз, когда он донесёт в Москве про донские дела, можно будет хотя бы сказать проверяющим органам в ответ: вы кому верите – нам, коммунистам, или этому беспартийному гражданину, женатому на атаманской дочери?

Значимость Шолохова росла день ото дня, и это не могло не волновать начальство.

Горький написал Сталину письмо с просьбой выпустить из страны к нему в гости двух видных советских писателей: Шолохова и Артёма Весёлого. «Я не знаю, не встречал их, но очень хотелось бы познакомиться с ними», – писал Горький.

В Ростов из ЦК ВКП(б) пришло приглашение: товарищ Горький приглашает Михаила Александровича Шолохова в Сорренто.

Из Ростова телеграфировали в станицу Вёшенскую: товарищ Шолохов, заезжайте за приглашением. Вернулся оттуда домой то ли весёлый, то ли раздосадованный: собирай, Маруся, чемодан – в Италию еду! Через Германию! Дались они мне – когда тут такие дела…

С чемоданом отбыл в Москву. Направляя, как было положено тогда, в ЦК просьбу о выезде за границу, Шолохов, добрая душа, попросил ещё и за своего товарища Василия Кудашёва.

Едва ли утверждавший окончательный список выезжающих Сталин знал фамилию Кудашёва прежде, но товарищу Шолохову не отказал.

Так сложилась их компания: Шолохов и Артём Весёлый, которых позвал Горький, и Кудашёв, которого позвал Шолохов.

Весёлого на самом деле звали Николай Иванович Кочкуров. Родился он в Самаре, работал до революции и в рыбацких артелях на Волге, и ломовым извозчиком, и чернорабочим на Трубочном заводе. В Гражданскую воевал. Затем служил матросом на Черноморском флоте. Публиковался с 1918 года.

В 1920-м, в 21 год, начал работать над эпосом «Россия, кровью умытая». Признавался, что замысел романа родился, когда он на перегоне от Тихорецкой к Екатеринодару из окна поезда увидел десятитысячное казачье войско. Работа над книгой продлится 17 лет и оборвётся вместе с жизнью автора в 1937-м. Другим крупным произведением Весёлого будет роман из истории казачества «Гуляй, Волга!» С Шолоховым им было о чём поговорить.

В поезде оказались в купе с немцем. Он скоро понял, что угодил в компанию большевиков, вышел в коридор и больше не возвращался.

Всех это смешило – настала ночь, а он всё стоит.

Весёлый говорил Шолохову:

– Я моряк, а ты в гимназии учился. Иди скажи ему, что у нас тут консервы на столе, а не бомбы.

В Берлине все трое оказались в одинаковой одежде: товарищ правительство приодело литераторов в спецхране для дипкорпуса.

Согласно плану, они должны были получить визы на проезд к Горькому у итальянского генконсула в Германии. Но началась не вполне объяснимая волокита, и троица задержалась в Берлине. Кажется, они не скучали.