Шолохов. Незаконный

По свидетельству писателя Льва Гумилёвского, Шолохов был единственный «литературный генерал», что навещал тогда Платонова. Едва ли он заходил к Платонову в «писательский дом»: квартиры там располагались по гостиничному типу, а жильё Платонов делил с поэтом Михаилом Голодным – скорее всего, мемуаристы отметили бы появление самого знаменитого писателя тех дней в гостях у самого опального. Но Платонов заходил к Васе Кудашёву – позволяла жилплощадь, и они поначалу виделись там.

К лету 1932 года Платонов сумел обменять свою комнату на отдельную двухкомнатную квартиру по адресу: Тверской бульвар, 25.

Этот дом тоже располагался недалеко от кудашёвской квартиры. На Тверском у Платонова Шолохов бывал. Заглядывал, ненавязчиво принося продукты и вино. Гумилёвский так их и запомнил: круглый стол в доме Платоновых и бутылка посреди стола.

Такую картину, конечно, хочется вообразить: эти двое за одним столом. Платонов уставший, загнанный неудачами, но с молодой ещё душою. Шолохов – жизнеутверждающий, улыбчивый, полный сил.

Разница у них была в шесть лет, но Платонов выглядел старше своего возраста и чувствовал себя так же.

Шолохов, напротив, вёл себя молодо и выглядел на свои годы. Платонов часто дружил с молодыми, ему нравилось общаться с неистраченными людьми. Он, рассказывают, был удивительно устойчив к алкоголю и вообще не пьянел. Шолохов тоже тогда отлично держал хмельной удар. Выпив, Платонов становился разговорчив. Был такой ресторан-автомат «Квисисана» между Госиздатом и «Молодой гвардией», Платонов его любил, так что, начав дома, они шли туда.

Едва ли Шолохов и Платонов много говорили о литературе как таковой. Они слишком непохоже строили текст и лепили персонажей.

У них были разное зрение, разное интонирование, ничем не схожий разный слух на речь. Поиск взаимного влияния в их прозе бессмыслен: к 1932 году они пришли не просто сложившимися мастерами, а писателями всемирного уровня, написавшими сутевые книги русской цивилизации. Им нечему было учиться друг у друга.

Пожалуй, Шолохов талант Платонова ценил куда больше, чем Платонов – шолоховский. Едва ли Платонов ревновал Шолохова, но в любом случае тот был слишком успешен на фоне платоновских неудач. Слишком хорошо, даже щёгольски одет.

В дорогой его трубке дымился и вспыхивал дорогой табак. То, что сам Шолохов претерпел атаки и унижения не меньшие, Платонов едва ли помнил – а может, и вовсе не знал.

Обсуждали они чаще всего коллективизацию. Её форму и смысл. Переделку человека. Никто из советских писателей не разбирался в происходящем так же глубоко, как они.

Известно саркастическое высказывание Платонова по поводу очередной скороспелой книги на самую насущную тогда тему: «Прочитал роман о коллективизации.