Шолохов. Незаконный

В письме он предупреждает Лугового: «Если возьмут широко… привлекут и тебя». И далее: «Писать бросил. Не до этого. События последнего времени меня несколько одурили. Жду твоего письма. Ты-то согласен, что мы вели контррев<олюционную> работу? Ах, разъети их мать! Как вспомню, сколько сил и крови и нервов все мы расходовали на эти проклятые посевкампании, на всё – и вот результат. Обидно до печёнок».

Шолохов срывается в Москву.

Связи и возможности Шолохова были колоссальны. Он обходит дюжину кабинетов. Передаёт Сталину записки с просьбой о встрече, но тот не находит времени: тем более что они виделись совсем недавно.

Это не означает, что Шолохова игнорировали, – это означает, что его приняли все, кроме первого лица.

Сталину каждый день на стол ложатся сводки о новой катастрофе, настигшей многострадальное советское крестьянство. Шолохов добивается скорейшей отправки на Верхний Дон продовольственной помощи. Он требует созыва спецкомиссии ЦК по создавшейся проблеме – но без Сталина такого решения принять никто не может: ни Молотов, ни Калинин, ни Ягода.

Зато он добивается того, что Плоткина, Красюкова и Корешкова приказывают до прибытия столичной проверки выпустить из-под стражи.

Возвращается на Дон. К вымерзающим хуторам. К бесконечным ходокам и просителям. К вопиющему бардаку ростовских партийных живодёров. 22 марта отправляет в «Правду» телеграмму с очередными фактами местного головотяпства: пока по распутице тащили на подводах зерно из Вёшенского района в колхозы Миллеровского, загубили великое множество оголодавшего тяглового скота, и, значит, к посевной скота не будет.

«Создавшееся положение вносит непосредственную угрозу севу правобережных колхозов Вёшенского района». Под заголовком «Результат непродуманной работы» его телеграмма публикуется в «Правде».

Не будет посевной – вымрут тысячи людей.

Помогая изо дня в день страждущим, обнищавшим, погибающим, он осознаёт, что никаких его денег для спасения всего Верхнего Дона не хватит всё равно. Только специальная комиссия из Москвы!

Плоткину говорит прямо: за «перегибы» и тебе тоже, Андрей, придётся ответить – чтобы не вышло так, что товарищ Шолохов тебя выгораживает.

В последних числах марта в ответ на шолоховские запросы прибывают, наконец, эмиссары: ответственный инструктор крайкома по фамилии Давыдов (Давыдов на Плоткина собирает материал, было бы смешно, когда бы не было так горько) и ответственный инструктор краевого комитета комсомола Минин. Шолохов, которому ходоки со всех сторон нанесли чудовищных вестей, даёт гостям приблизительную картину нарушений, совершённых краевым руководством.