Шолохов. Незаконный

Это, конечно же, видят на почте, об этом тут же доносят ростовскому руководству: Шолохов пишет Сталину, Сталин пишет Шолохову. Дорого бы дали Шеболдаев, Овчинников и Зимин, за то, чтобы увидеть написанное!

В доме Шолоховых даже дети затихали, когда отец уходил в свою комнату вскрывать конверт.

«Дорогой тов. Шолохов!

Оба Ваши письма получены, как Вам известно. Помощь, какую требовали, оказана уже».

Сталин считает необходимым отчитаться: «Для разбора дела прибудет к вам, в Вёшенский район, т. Шкирятов, которому – очень прошу Вас – оказать помощь».

Следом вождь считает нужным объясниться: «Но это не всё, т. Шолохов. Дело в том, что Ваши письма производят несколько однобокое впечатление. Об этом я хочу написать Вам несколько слов.

Я поблагодарил Вас за письма, так как они вскрывают болячку нашей партийно-советской работы, вскрывают то, как иногда наши работники, желая обуздать врага, бьют нечаянно по друзьям и докатываются до садизма. Но это не значит, что я во всём согласен с Вами. Вы видите одну сторону, видите неплохо.

Но это только одна сторона дела. Чтобы не ошибиться в политике (Ваши письма – не беллетристика, а сплошная политика), надо обозреть, надо уметь видеть и другую сторону. А другая сторона состоит в том, что уважаемые хлеборобы вашего района (и не только вашего района) проводили “итальянку” (саботаж!) и не прочь были оставить рабочих, Красную армию – без хлеба. Тот факт, что саботаж был тихий и внешне безобидный (без крови), – этот факт не меняет того, что уважаемые хлеборобы по сути дела вели “тихую” войну с советской властью. Войну на измор, дорогой тов. Шолохов…»

О саботаже, имевшем место, впрочем, писал и сам Шолохов – что скрывать, казаки, мнившие себя хитрей власти, думали обмануть это лязгающее сооружение: государство. Отличие же Шолохова от Сталина было в том, что первый их жалел и прощал, а второй… Доделывал задуманное, невзирая ни на что.

«Конечно, это обстоятельство ни в коей мере не может оправдать тех безобразий, которые были допущены, как уверяете Вы, нашими работниками.

И виновные в этих безобразиях должны понести должное наказание. Но всё же ясно, как божий день, что уважаемые хлеборобы не такие уж безобидные люди, как это могло бы показаться издали», – написал Сталин.

Лишним здесь было только слово «издали».

Издали от Вёшенской находился он – всевидящий кремлёвский обитатель. Последний, впрочем, из числа властителей того века, вступавших в содержательную переписку с писателями и звонивших посреди ночи поэтам.