Шолохов. Незаконный

Он неустанно трудился на своей земле народным заступником, гуманитарной службой, статистиком, утешителем.

Увы, в ущерб книгам.

В том 1934-м журнал «Новый мир» анонсировал выход второго тома «Поднятой целины». Что до «Тихого Дона», то ещё в апрельском письме своей корреспондентке Шолохов писал: роман будет окончен «примерно, в последней четверти текущего года. Сейчас я работаю над последней частью».

Но он не успел до конца года доделать ни «Поднятую целину», ни «Тихий Дон». В феврале 1935-го написал в очередном письме товарищу: «Сейчас пока занят по горло: кончаю – наконец-то! – “Тихий Дон” и тотчас же возьмусь за последнюю книгу “Под<нятой> целины”».

Тогда же «Новый мир» снова анонсирует публикацию второго тома «Поднятой целины» во второй половине года. Но и в этом году не выйдет ничего.

Зато летом 1934-го, вскоре после сталинского заседания и всех последующих партийных решений, ростовская газета «Молот» бодро отчитывалась о шолоховском житье-бытье: «Часто он на своем “фордике” появлялся в колхозных бригадах, хуторах и МТС. Его дом с зелёной крышей, с радиомачтой, окаймлённый зелёными деревьями, знали все, вплоть до самых малых детей.

Сюда ежедневно приходят колхозники со своими невзгодами и радостями. Он живёт жизнью районной партийной организации, высиживает долгие вечерние часы на бюро райкома, слушает планы уборочной, доклады о работе МТС, о перегибах или хорошей работе того или иного председателя колхоза».

Прочитав эту статью, даже те, кто ещё не успел до Шолохова дойти, собирались и шли к нему. Как к самому родному и самому мудрому. Который может почти всё и обязательно поможет.

И на бюро райкома, и на всяком собрании – Шолохов был за старшего. Заехали в гости рабочие Лензавода с просьбой выступить у них; отчитались потом в другой газете: «За время, которое мы провели в квартире тов. Шолохова, к нему приходило несколько человек за советом и помощью. Он каждого усаживает, выслушивает… Зашёл к нему за советом и прокурор. “Я к вам, Михаил Александрович, приехал за советом”, – сказал он».

Ему было в ту пору… 29 лет.

При такой жизни писать Шолохов мог только ночами.

Первый секретарь крайкома Борис Петрович Шеболдаев, повторим, воспринимал само проживание Шолохова в станице Вёшенская как проблему, требующую обязательного разрешения.

39-летний партиец, в Гражданскую – уполномоченный РВС 12-й армии, в 25 лет – секретарь Дагестанского обкома РКП(б), с 1930 года – член ЦК ВКП(б), с 1931-го – первый секретарь Северо-Кавказского крайкома ВКП(б), а затем Азово-Черноморского крайкома ВКП(б), куда входил и Вёшенский район, он был очень опытным и очень сильным противником.