Шолохов. Незаконный

Такой беспощадной отповеди всем шолоховским врагам в советской прессе ещё не публиковалось: «Не рекламная шумиха, создаваемая товарищами по “группе” (не было её у Шолохова), и не трескучие декларации (не произносил их Шолохов) создали писателю ту популярность, которою он пользуется в нашей стране. В момент появления первой книги “Тихого Дона” кое-кто пытался изобразить дело таким образом, что это произведение никакого отношения к социалистической литературе не имеет. Отрицать талантливости “Тихого Дона” никак нельзя было. Но врагам надо было во что бы то ни стало снизить его значение.

И вот предпринимается первый демарш: да, книга талантлива, но никакого отношения к советской литературе она не имеет, и даже написана она не Шолоховым. Номер не прошёл. Открытая вражеская вылазка была разоблачена. Вслед за этим наступает новый период в судьбе и репутации романа и её автора. “Тихий Дон” превозносят в печати. На сей раз Шолоховым занялись “налитпостовцы”. Да, “Тихий Дон” талантливое произведение. Но Шолохов это не Киршон и не Чумандрин, и его роман не признаётся произведением пролетарской литературы. Шолохов зачислялся в ряды пролетарских писателей с оговоркой, что это не совсем “наш” писатель, что это “идеолог середнячества, идущего к пролетариату”, что он “внутрирапповский попутчик” (была и такая категория) и т. д. Партия разбила все эти гнилые троцкистские попытки дискредитировать крупнейшего советского писателя».

Разбила до такой степени, что упомянутые в тексте Киршон и Чумандрин к тому времени были исключены из партии, из Союза писателей, а Киршон ещё и арестован.

Под большой статьёй Гоффеншефера шло письмо стахановки Маруси Виноградовой: «С Михаилом Шолоховым я впервые встретилась зимою 1935 года в Доме архитектора.

Там в этот день было много писателей… Шолохов обратил моё внимание своей скромностью. Такая скромность, мне кажется, свойственна только большим людям. Шолохов говорил мало, и тем ценнее было каждое сказанное им слово. После встречи с писателем я с большим интересом прочла его “Тихий Дон” и “Поднятую целину”. Особенно мне поправился “Тихий Дон”, где автор так умело, с таким большим чутьём показывает самые глубокие переживания своих героев. Чрезвычайно ценна в этом замечательном произведении его удивительная правдивость. Веришь каждому слову. Таким уменьем правдиво описывать действительность обладают, к сожалению, лишь немногие писатели. Михаил Шолохов с большим мастерством показывает переживания русской женщины. Образ Аксиньи по его силе и правдивости можно сравнить с лучшими образцами классической литературы. Взяв лучшее у классиков, Шолохов сумел соединить с мастерством глубокую идейность.