Шолохов. Незаконный

После побега Люшкова Ежов, переключившийся было на дела водного транспорта, оставил это ведомство на Евдокимова, а сам вернулся исправлять положение в системе НКВД, где последние два месяца заправлял его зам Фриновский. Того Сталин отправил на Дальний Восток разбираться с побегом Люшкова.

Теперь Ежов снова держал в своих руках всю деятельность НКВД.

Следующий раз Шолохов оказался в Москве в середине августа. Виделся с Эммой Цесарской. Та поделилась печалями: после ареста мужа, Макса, всё нажитое конфисковали, её с годовалым сыном выселили из чекистской квартиры – дали жильё в доме барачного типа на окраине Москвы.

Все остальные жилицы дома были такие же – чекистские жёны. Переехала оттуда к матери на Средний Кисловский переулок, там теперь и жила. В кино больше не снималась: грамоту заслуженной актрисы – и ту отобрали; снятый с ней материал в новом фильме «Дочь Родины» выбросили, за неё переиграла другая актриса. Эмма верила, что муж жив, и ждала его. Но он был расстрелян ещё 20 июня 1937-го.

Шолохов пообещал помочь Эмме. Оставалось только придумать как. Его обращения к Ежову оставались без внимания.

В том году был арестован писатель, шолоховский добрый приятель, Ефим Николаевич Пермитин.

Про его арест Шолохов не знал, но его в Москве разыскала жена Пермитина. Попросил ещё и за Пермитина – тоже безответно.

Был арестован и критик Иван Сергеевич Макарьев, ещё из рапповцев. За него Шолохов тоже просил. И тоже без толку.

Платоновского сына так и держали в тюрьме.

Переполненный всем этим, Шолохов загулял с Фадеевым.

Эти двое знали многое, о чём другие писатели и тем более большинство советских граждан даже не догадывались.

Им было чем поделиться, о чём погадать.

Разгорячённые молодостью, дружбой и захватывающим чувством молодецкой, бойцовской самоуверенности, заглянули к Евгении Соломоновне в редакцию. Та несказанно им обрадовалась. Посидели у неё, но в кабинете было не слишком удобно, и Шолохов вдруг предложил:

– Жень (впервые так её назвал)… А поехали ко мне в «Националь»?

Она тут же согласилась.

Ещё в конце мая, как гласит внутренняя переписка НКВД, «поступило задание о взятии на контроль прибывшего в Москву Шолохова, который с семьей остановился в гостинице “Националь” в 215 номере.

Контроль по указанному объекту длился с 3.06. по 11.06.38 г.».

Ничего предосудительного в тот заезд не случилось, но контроль продлился и в августе. Контролёры – то есть стенографистки – согласно приказу должны были «в свободное от работы время включаться самостоятельно в номера гостиницы и при наличии интересного разговора принимать необходимые меры».

В тот день контролёр Королева включилась в номер Шолохова. Услышала несколько голосов сразу и тут же запросила санкцию на дальнейшее прослушивание.