Шолохов. Незаконный

Евдокимов, с чьего голоса вы поёте, ведёт подрывную работу на территории Ростовской области.

Сталин иногда отходил к столу и что-то записывал. В очередной раз вернувшись, оборвал Щавелева:

– Товарищ Сталин, – с того же места начал поднявшийся Коган. – Я никогда не видел гражданина Погорелова. Я впервые его вижу. Я не вёл с ним бесед. Я не мог давать ему никаких заданий.

Погорелов вскинул руку – Сталин как раз стоял возле него.

– Подождите, – попросил Сталин Когана. – Что вы хотели сказать, товарищ Погорелов? Мы слушаем.

– Товарищ Сталин.

Они говорят вам неправду. Они говорят, что никогда со мной не встречались, и выставляют меня провокатором. Но у меня есть записная книжка, вот. И в ней рукой Когана написан адрес конспиративной квартиры, – раскрыв книжку, он показал рисунок и надписи. – По этому адресу я встречался с Коганом.

Сталин протянул руку: дайте посмотреть, пожалуйста. Погорелов передал ему книжку, которую сохранил во всех своих скитаниях по стране.

Сталин изучил рисунок и спокойно произнёс:

– Нам давно известно, что они говорят неправду.

У Гречухина выступила испарина на бритой голове.

Сталин не спеша подошёл к Когану, держа в руке раскрытую записную книжку. Повысив голос, раздражённо спросил:

– Вы тут не финтите и отвечайте нам: правильно говорил товарищ Погорелов или нет?

Коган побелел и не смог выдавить ни звука.

– Я вас спрашиваю – отвечайте: правильно говорил товарищ Погорелов? – повторил Сталин, глядя на Когана.

Тот долго молчал. Затем, не глядя ни на кого, ответил:

– Товарищ Погорелов говорил правду.

Сталин, понизив тон, скорее уже равнодушно переспросил:

– Значит, вы, Щавелев и Гречухин говорили неправду?

– Да, – сказал Коган.

– Кто вам дал задание оклеветать Шолохова?

– Задание оклеветать Шолохова мне дал Гречухин.

– Кто ещё? – спросил Сталин.

– Поручения Гречухина были согласованы с товарищем Ежовым.

Ежов тут же поднялся:

– Я таких указаний не давал!

– А вот у меня ещё есть документ, – сказал Сталин и, взяв со своего стола бумагу, начал читать: – «Я, Погорелов Иван Семёнович, даю настоящую подписку облотделу НКВД в том, что полученное мною задание обязуюсь хранить в тайне и не разглашать.

За разглашение данного мне задания я подлежу расстрелу без суда и следствия». Почему вы берёте такие подписки, товарищ Ежов? – И ещё раз прочитал: – «В случае разглашения данного задания подлежу расстрелу без суда и следствия»? Это не подписка, а запугивание. Какие подписки вы имеете право брать?

Ежов поспешно встал и начал, сбиваясь, вспоминать формы подписок, которые вправе брать работники НКВД.