Шолохов. Незаконный

 Этим обстоятельством воспользовались эмиссары Деникина, работавшие в Верхне-Донском округе и превратившие разновременные повстанческие вспышки в поголовное организованное выступление. Причём характерно то, что иногородние, бывшие до этого по сути опорой совет. власти на Дону, в преобладающем большинстве дрались на стороне повстанцев, создав свои т. н. “иногородние дружины”, и дрались ожесточённей, а следовательно, и лучше казаков-повстанцев. <…>

Не сгущая красок, я нарисовал суровую действительность, предшествовавшую восстанию; причём сознательно упустил такие факты, служившие непосредственной причиной восстания, как бессудный расстрел в Мигулинской ст<ани>це 62 казаков-стариков, или расстрелы в ст<ани>цах Казанской и Шумилинской, где количество расстрелянных казаков (б.

выборные хуторские атаманы, георгиевские кавалеры, вахмистры, почётные станичные судьи, попечители школ и проч. буржуазия и контрреволюция хуторского масштаба) в течение 6 дней достигло солидной цифры в 400 с лишним человек.

Наиболее мощная экономически верхушка станицы и хутора: купцы, попы, мельники, отделывались денежной контрибуцией, а под пулю шли казаки зачастую из низов социальной прослойки…»

О том, что не только двоюродный его дед Капитон Васильевич Мохов, но даже отец – владелец собственной мельницы («буржуазия и контрреволюция хуторского масштаба»), – тоже наверняка откупился от репрессий, Шолохов Горькому не сообщил.

В первых числах марта 1919 года в соседний с Плешаковым хутор Кривской прибыл красноармейский карательный отряд.

Начались обыски. Были арестованы в качестве заложников пятеро старых казаков. Из Кривского большевики направились в Плешаков – имея уже список подозреваемых, подлежавших аресту.

В те же дни, в шолоховском романе, Гришке Мелехову, прятавшемуся от вездесущего Штокмана, казаки рассказали новости: «В Еланской первым поднялся Красноярский хутор. Позавчера двадцать еланских коммунов пошли на Кривской и Плешаковский рестовать казаков, а красноярские прослыхали такое дело, собрались и решили: “Докель мы будем терпеть смывание? Отцов наших забирают, доберутся и до нас. Седлай коней, пойдём отобьём арестованных”. Собрались человек пятнадцать, все ухи-ребяты.

Повёл их боевой казачишка Атланов…»

(Реальное историческое лицо, и в целом монолог в романе соответствует исторической правде).

«Винтовок у них только две, у кого шашка, у кого пика, а иной с дрючком. Через Дон прискакали на Плешаков. Коммуны у Мельникова на базу отдыхают. Кинулись красноярцы на баз в атаку в конном строю, а баз-то обнесённый каменной огорожей. Они напхнулись да назад. Коммуняки убили у них одного казака, царство ему небесное. Вдарили вдогон, он с лошади сорвался и завис на плетне.