Шолохов. Незаконный

Как отсутствует и описание боя – того самого, накануне убийства Павла Дроздова, что случился в Плешакове и которому Шолохов был свидетелем. Боя, в котором участвовали и Дроздовы, и, вполне возможно, Попов. Потому как много сразу лишних вопросов могло возникнуть: а что всё-таки делали Шолоховы во время боя? За кого, в конце концов, переживали в тот день?

Как-то – когда писатель Шолохов уже вошёл в масть – собрались журналисты и начали закидывать его вопросами о жизни, о юности.

Он слушал-слушал, да вдруг ответил:

– Жила-была бабушка с внучкой. Однажды бабушка шила на ручной швейной машине.

Подошла внучка и говорит: “Бабушка, дай я покручу?” Бабушка ответила: “Вот помру, тогда и крути…”»

Отправили сына бегом в хутор обратно: тот, девятилетний, рванул вниз с горы, а потом с увесистым сундучком – обратно на гору.

Пётр Михайлович решил переждать приход красных в моховском доме. Из Каргинской он предусмотрительно прихватил каустической соды; во дворе временного пристанища устроил кустарную мыловарню и обменивал мыло на продукты.

Нет, всё-таки уроки купца второй гильдии Михаила Михайловича Шолохова не прошли зря.

Когда его дети перешли 45-летний рубеж, они кое-чему, наконец, научились.

2 июня в станицу Вёшенскую неожиданно явился из Рубежного Миша. Едва ли отец мог отправить одного 13-летнего подростка из хутора в хутор во время боевых действий. Значит, сын прибыл с надёжной оказией: почти наверняка это был Попов со своими повстанцами. Сдав Мишу дядьке Петру, Попов ушёл к линии фронта, до которого было подать рукой – красные части стояли на другом берегу Дона.

В «Тихом Доне» о том дне написано: «До вечера Григорий с двенадцатью отборными сотнями удерживал натиск красной 33-й Кубанской дивизии».

Речь идёт о том бое, в котором, судя по всему, участвовал Попов, явившийся на подкрепление.

Миша и его двоюродный брат Николай – тот самый, что за деньгами отцу бегал в Каргинскую, – провели весь день вместе. Они, как вспоминал позже Николай, не усидели дома – стрельба же вокруг! интересно! – и отправились гулять.

«Тихий Дон»: «…казаки готовились к позиционным боям: спешно рыли траншеи, рубили и пилили тополя, вербы, дубы, устраивали блиндажи и пулемётные гнёзда. Все порожние мешки, найденные у беженцев, насыпали песком, укладывали внакат, бруствером, перед сплошной линией траншей».

Посмотрев на воинские приготовления, мальчишки отправились на центральную площадь – и тут начался обстрел.

«Тихий Дон»: «Первая граната разорвалась на площади, а потом серые дымки снарядных разрывов и молочно-белые, тающие на ветру шапки шрапнелей покрыли станицу».

Красные били из пушек и пулемётов с базковской горы.

Завизжали бабы, заполыхали дома, залаяли собаки – началась немыслимая круговерть.