Скандал ей к лицу

– Когда Нелл произведет на свет наследника, – ухмыльнулся Джулиан, – Чарлз будет отрезан от титула. И потом, именно Нелл придется иметь дело с моей мачехой и всеми ее истериками и вспышками. По крайней мере, я буду от них избавлен.

– Слабый довод в пользу того, чтобы посадить себе на шею женщину, которую никто не брал замуж на протяжении нескольких лет, – сухо заметил Талкотт. – Не забывай о слухах, которые о ней ходят.

– Какие слухи? – Джулиан бросил на друга холодный взгляд.

– Ну-у, видишь ли, несколько лет назад она была помолвлена с Бетьюном. – И после кивка Джулиана он продолжил более уверенным тоном: – Всем известно, что с ней произошел несчастный случай, после которого она стала хромой... Но причина, по которой Бетьюн смог разорвать помолвку и не прослыть негодяем, о которой и ходили разговоры, – это что невеста была не вполне в своем уме.

Джулиан представил себе Нелл такой, какой увидел ее в первый раз, – грязной и растрепанной. Это было – он должен был в этом себе признаться – не слишком утешительное зрелище, но больше всего ему запомнились ее светящиеся умом настороженные глаза цвета морской волны. Он улыбнулся, находя это воспоминание необычайно трогательным. В общем, одно было ясно: она никак не выглядела сумасшедшей. Даже – коли на то пошло – полусумасшедшей.

– Ты представляешь себе, – мягко произнес Джулиан, – что говоришь о женщине, на которой я собираюсь жениться?

Талкотт нервно глотнул, было впечатление, что тщательно завязанный шейный платок душит его. Он знал этот обманчиво ласковый тон Джулиана. Прошлый опыт научил его, что когда в речи друга появляется такая нотка, человек благоразумный должен вести себя крайне осторожно... или нести все последствия... которые часто оказывались очень неприятными.

– Ну, ну, не злись на меня... Я всего лишь повторяю слухи.

– Не стоит... их повторять, если хочешь оставаться моим другом. Я также предлагаю тебе разубеждать всех в этом... ради их же собственного блага.

– О, разумеется! Конечно.

Джулиан послал ему свою теплую, обаятельнейшую улыбку, которая всегда обезоруживала тех, к кому была обращена.

– Знаю, что ты так и сделаешь. И еще знаю, что ты пожелаешь мне счастья.

– Естественно. Иначе и быть не может. – Талкотт поерзал в кресле. – Просто понимаешь, Джулиан, это стало для меня шоком. Наверняка пойдут разговоры.

Джулиан поднялся и перемешал угли в камине.

– Люди годами говорят и сплетничают обо мне... Так что значит еще один залп пересудов?

– Знаю, – вздохнул Талкотт, – но этот раз не похож на другие. Дело не только в том, что ты женишься, но еще и на ком. Да и внезапность этого вызовет вспышку интереса у старых кошек.

– Почему это должно меня волновать?

– Тебя, может, и нет... а твою даму?

– Что ты предлагаешь? Я женюсь.