Скажи, что любишь

Проблемы этой женщины Келси не интересовали, у нее хватало и собственных. Но слова портнихи натолкнули девушку на новую мысль.

— Купите у меня платье за пять фунтов, а я помогу вам с заказом леди Эллен… с дальнейшим расчетом, разумеется.

— Пять фунтов? При том, что мне могут понадобиться только кружева? Один фунт, и вы заканчиваете три платья… без всякой компенсации.

— Один фунт за кружева и еще десять за работу над двумя платьями, — предложила свои условия Келси.

— Десять фунтов за два платья? — Портниха чуть не поперхнулась. И без того красное ее лицо стало совсем багровым.

 — Да я не плачу таких денег за месяц работы!

Келси погладила рукав своего жакета.

— Я знаю, сколько стоит качественная работа, миссис Лафлер. Если ваши помощницы не получали десяти фунтов в месяц, значит, вы их грабили.

К несчастью, именно в этот момент в животе у Келси заурчало, причем так громко, что миссис Лафлер все услышала. По глазам портнихи Келси поняла, что та не уступит.

Пришлось в очередной раз сменить тон.

— Ну хорошо, — примирительно сказала она, — десять фунтов за три платья. Между прочим, я великолепно шью.

К тому времени, когда препирательство с портнихой закончилось, на улице совсем потемнело.

Но в руках у Келси хрустела однофунтовая купюра, и еще четыре ей было обещано по сдаче пяти платьев, которые портниха уложила в ее корзинку вместе с нитками, ножницами и иголками. Хорошо, что дочери леди Эллен исполнилось всего десять лет, так что работы предстояло не много.

Хуже было другое. Все продуктовые лавки уже закрылись, и есть пришлось в гостинице. В результате Келси потратила на еду в три раза больше, чем рассчитывала. Как бы то ни было, у нее осталось несколько монет, на которые она могла завтра утром купить продукты по нормальной цене.

Зато пришлось приобрести свечу, чтобы работать ночью. И хотя бы один приличный котелок для приготовления пищи, ну и немного мыла, и еще…

Короче, денек выдался не из лучших. По иронии судьбы Келси оказалась именно в той ситуации, которой стремилась избежать, выставляя себя на аукцион. Единственным утешением могло служить то, что ее семье не придется испытывать подобного унижения.

Пока она добралась до дома, в котором теперь было так же холодно, как и на улице, из носа у нее потекло.

Зато есть не хотелось, и была надежда, что по завершении работы она получит еще денег.

Келси решила жить — хотя бы для того, чтобы прикончить Дерека Мэлори, когда он соизволит вернуться.

Дерек не был в Хаверстоне несколько месяцев. Как и большинство молодых людей его возраста, он предпочитал изысканность, разнообразие и веселье Лондона размеренной деревенской жизни. Но Хаверстон он любил. Два других поместья, которые достались Дереку по наследству, все же до сих пор не стали его домом.