Скажи, что любишь

В это мгновение последние остатки самоконтроля покинули Дерека. Он раздвинул и приподнял ее ноги и в следующую секунду оказался на ней.

Проникновение получилось настолько стремительным и мощным, что его не смогли удержать никакие преграды. Дерек смутно почувствовал, что барьер все-таки был, но невыразимое тепло и теснота заставили его забыть обо всем, кроме дикого, первобытного наслаждения… Настолько острого, что все закончилось после первых же двух толчков.

Когда к нему постепенно вернулась способность рассуждать, Дерек вздохнул. Далеко ли он ушел от жалких и жадных неоперившихся юнцов, которые заботятся исключительно о собственном удовольствии? Он мысленно фыркнул: продемонстрировал, называется, самоконтроль!

Дерек не мог сказать, получила ли удовольствие лежащая под ним женщина, настолько он оказался увлечен собственным порывом.

А спросить напрямую посчитал бестактным. Если нет, он готов тут же исправить положение…

От одной мысли все начало твердеть и наливаться силой. Невероятно! С другой стороны, ее ножны так туго охватывали его меч…

— Ты можешь… немного подвинуться? Ну и простофиля.

Лежит и смакует наслаждение, в то время как бедная девочка задыхается под его весом. Дерек приподнялся, собираясь извиниться, но слова застряли у него в горле. По искаженному болью лицу Келси текли слезы. Дерек понял, что действительно преодолел стоящую на его пути преграду. Она задержала его всего на секунду, но она была.

— Боже милосердный, неужели это у тебя впервые? — непроизвольно вырвалось у молодого человека.

Келси залилась краской.

— По-моему, это оговаривалось в контракте. Дерек уставился на нее изумленным взором.

— Да кто же верит в подобные обещания, милая? Все торговцы плотью — отъявленные лжецы. Кроме того, тебя продали в борделе. Ну что, черт побери, стала бы делать в борделе невинная девушка?

— Значит, ее выставили на аукцион сразу по поступлении, как и было обещано, — сдавленно ответила Келси. — Простите, что Лонни не успел лишить меня невинности до продажи. Я не знала, что это считается недостатком.

— Не говори глупости, — проворчал Дерек. — Это сюрприз, к которому надо немного привыкнуть.

Немного? Выходит, все эти румянцы не были наигранными. Она искренне заливалась краской, и ее стыдливость тоже была естественна.

Девственница, причем первая в его жизни, если не считать служанки в Хаверстоне, которая впоследствии одарила своими ласками всех лакеев. Вот почему Эшфорд так за нее уцепился и бесновался, когда потерял… Чуть больше крови в его извращенных удовольствиях.

Девственница!.. Осознание этого факта неожиданно наполнило Дерека неведомым ранее чувством собственности.