След бури

А может, просто силился понять, о чём Млада толкует. Уж больно сильно расходились его слова с рассказом Искры. Хальвдан, не сдержавшись, громко хмыкнул и был награждён за это хлёстким взглядом воительницы. Однако чуть погодя староста ответил:

— Сталбыть, моя дочь повредилась умом. Да, шастали они на рыбалку, поганцы. Никого не спросили. Только Искру забрал сам волхв вельдский. Как друзья её сказали. После чего натравил своих злыдней на нашу деревню. Я боюсь и думать, что они с ней делали. Лучше бы она умерла.

Внутри похолодело. Кирилл медленно обернулся к Хальвдану и едва заметно осуждающе качнул головой.

Да тот и сам вмиг понял, что вляпался. Знать бы только, во что, чтоб соломки постелить в нужном месте. Пока же Хальвдан почувствовал себя неопытным мальчишкой, которого обвели вокруг пальца, соблазнив женскими прелестями. Можно было и догадаться, дурню, что молодая девчонка, которая ещё ни разу не была с мужчиной, тем более воспитанная в строгости, вряд ли станет по своей воле приходить к мужчине, много старше её, с понятным намерением: любыми усилиями попасть к нему в постель. От всего этого веяло неведомой ловушкой или просто безумием, что постигло Искру после жизни у вельдов.

Только в последнее верилось с трудом. Да и сделанное не исправишь — теперь лишь ждать, чем столь паршивый случай обернётся. Не сама же Искра от кочевников сбежала. Отпустили, небось.

Земко исподлобья наблюдал развернувшийся между Хальвданом и Кириллом обмен взглядами и мрачно осведомился:

— Мож, войдем-таки в дом, владыка? С дочкой я уж как-нибудь разберусь. У меня для тебя ещё есть дюже плохие вести.

Пока гости толклись в сенях, жена старосты успела подготовиться к их встрече.

На столе дымились тарелки с ухой, хлеб, только недавно испечённый, румянился хрустящей корочкой. Хальвдан, оказывается, настолько соскучился по домашней еде и теплу дома, что тревога из-за внезапного появления на его пути и странного поведения малознакомой девчонки на мгновение отступила. Земко жестом предложил князю и его людям разделить с ним трапезу. Но только все расселись, он подошёл к жене, которая подозвала его, выглянув из соседней клети. Староста её выслушал, оглянулся на Хальвдана и что-то раздражённо сказал в ответ. Глаза женщины наполнились слезами, она мотнула головой, затем ещё раз, но после очередных злых слов мужа кивнула и скрылась с глаз.

Сам же староста вернулся к гостям и, вымученно улыбнувшись, сел напротив Кирилла.

— Ты сказал, что у тебя для меня плохие вести, Земко, — ледяной тон князя стёр с его лица застывшую улыбку.

Земко некоторое время поразмыслил, словно подбирая слова, а затем рассказал, что ополчение из Елоги ещё не появлялось в Ракитке.