Слово Императора

– Расскажи мне, что произошло утром? Как должна была подействовать магия, я поняла, но так и не поняла, почему все пошло иначе.

– Ну, как ты могла узнать со слов магов, они тоже не поняли. И я не понял. Мун предполагал, что меня бережет сам Первопредок; может, решил вмешаться. Это человеческие боги живут отдельно от своих созданий, а наш прародитель периодически участвует в жизни своих чад. Проблемы за нас не решает, но советом помогает, если попросить.

– Так, может, у него и выяснить, что со мной случилось? – насмешливо вскинула брови женщина, кажется не поверив моим словам.

– Можно. Но – не здесь; для разговора с Первопредком главное – душевное спокойствие и открытое сознание, здесь у меня просто не получится настроиться в нужной мере. Да и к местным жрицам я с таким вопросом обращаться не хочу. Я чувствую, что это не опасно и ничем плохим не грозит, а все остальное может потерпеть до возвращения в столицу. Ты так и не вспомнила, что с тобой случилось?

– Кое-что вспомнила, – усмехнулась она. – Рууша. Так звали ту женщину, которая представилась жрицей. Ну, помнишь, в столице; мы решили, что это был сон.

Тебе о чем-нибудь говорит это имя?

– Честно говоря, нет. Но этот вопрос надо задавать не мне, а опять же жрицам. Можешь попробовать расспросить Уру, но это вряд ли поможет: телохранителей готовят отдельно. Ладно, покушения в самом деле пора оставить профессионалам. Сейчас, когда у них есть артефакты и словесный портрет по крайней мере одного из заговорщиков, шансы возрастают. Как успехи с документами?

– Неплохо, но я бы, честно говоря, предпочла поесть, прежде чем продолжить работу, – иронично хмыкнула она.

Сложно было не согласиться; время близилось к закату, а ели мы в последний раз еще в столице.

После истории с похищением наступило затишье. Обманываться и надеяться на его продолжительность не стоило, но мы хотя бы получили возможность спокойно закончить все дела. Серьезных претензий к наместнику Тара у Руамара не возникло, так, по мелочи, и он даже скрепя сердце согласился на торжественный ужин. Не столько потому, что у кого-то из нас было желание повеселиться, сколько из практических соображений.

Было глупо не воспользоваться случаем представить меня подданным и не дать нам возможность пообщаться в относительно спокойной обстановке. Серьезного эффекта ждать не приходилось, и внезапно возлюбить меня они не могли, но, кажется, перестали бояться, а застарелая, почти инстинктивная неприязнь разбавилась осторожным любопытством и искренним интересом.

Остальные острова провинции мало отличались от столичного, разве что были еще менее населенными и еще более неторопливо-расслабленными.