Слово Императора

Одна только Шарра полыхала во все стороны энтузиазмом и радовала взгляд здоровым румянцем; она даже прибежала первой и от преизбытка чувств успела потискать и меня, и недовольно шипящего от прикосновений к спине императора. Анамар был зол и явно на взводе, Мунар – бледен и изможден, как будто не спал уже с неделю, Иммур с повязанной головой и рукой в лангетке казался еще более избитым, чем Рур. Который, к слову, выглядел вполне пристойно, разве что зеленоватый цвет лица и темные круги под глазами портили впечатление. На этом фоне, правда, в лучшую сторону выделялся Ранвар – самый старший из всей компании просто был мрачен.

– Все в сборе, – удовлетворенно кивнул Руамар, когда прибывший последним хромающий Таан-вер рухнул в кресло. Похоже, министр внешних связей, сопровождавший нас, тоже пострадал при обвале. – Ну давай, Мун, кайся, как вы умудрились проворонить этого подрывника.

Инварр-ар мучительно скривился, но медленно кивнул.

– Ты не хуже меня знаешь, насколько сложнее вычислить психа-одиночку, чем организацию; но это я так, пытаюсь найти оправдания. Можно было предотвратить. Наверное.

– Вы что, дорогу не проверяли? И как псих-одиночка вообще мог узнать, что мы поедем именно в это время? Под хвост маршрут, там всего одна дорога, но время?! Не караулил же он там сутками напролет, – недовольно проворчал Владыка. Потом, поморщившись, сменил сидячее положение на лежачее, перекинув ноги через подлокотник дивана и устроив голову на моих коленях. Кажется, даже ускоренная регенерация оборотней была не способна излечить сотрясение за пару часов.

– Проверяли! – зло рыкнул Анамар. – Всю дорогу проверили. Только профессиональному подрывнику заложить три заряда – дело десяти минут, а Ашун-ан – лучший из лучших!

– Нас пытался убить Порох? – вытаращилась я на генерала. – Но почему?! Он же вроде безоговорочно предан императору. Во всяком случае, если верить личной характеристике, – уточнила я.

– Не императору, а империи, – мягко поправил меня Мунар. – Он… не был сторонником прекращения войны. Там погибли трое его сыновей, он сам был трижды контужен и чудом выжил. Ашун-ан желал мести и не слишком-то обрадовался, когда вдруг изменился политический курс и людей надо было принять как союзников. Мотив ясен. Вот только к идее государственного переворота сам он прийти не мог, не тот склад характера; его явно кто-то умело подтолкнул, и этот же «кто-то» слил информацию о конкретном времени. Жалко, конечно, что Овур погиб, но и живой он вряд ли сумел бы нам помочь. Даже не потому, что не стал бы говорить даже под пытками; скорее всего он просто не сумел бы вспомнить.

– Опять чифали? – настороженно уточнила я.