Чужая путеводная звезда

А Оля в него не укладывается, да?

— Ты будешь меня учить, как мне разговаривать со своей дочерью? — Теперь Рита уже почти кричала.

— Не буду, — Елена пожала плечами, внешне спокойно, хотя Марьяна видела, что сдерживается она просто нечеловеческим усилием воли. — Рита, ты бы лучше подумала, почему ты вспоминаешь про то, что Оля — твоя дочь, только тогда, когда тебе это удобно.

— А ты…

— Хватит, — тихий Григорий Петрович оторвался от своего ноутбука, и Марьяна с изумлением обнаружила, что в его голосе, оказывается, тоже может звучать металл. — Хватит. Девочки сами разберутся со своими друзьями и своими отношениями. Лена, тебе так я удивляюсь. Ну что ты, в самом-то деле! Ты же не Рита."

"— А чем это я тебе не угодила? — снова завелась Маргарита, и вода вокруг нее снова поднялась, грозя выйти из берегов. — Когда с цветами в зубах под моим балконом стоял, хороша была? А теперь, видишь, не устраиваю.

— Когда с цветами стоял, дурак был, — покладисто согласился профессор Ковалев. — А сейчас ты меня вовсе не интересуешь. Поэтому перестань орать, я тебя прошу, работать невозможно.

— От тебя другого слова в жизни было не услышать, червь научный, — огрызнулась Рита. — Оба вы хороши, уткнутся в книжку, не видно и не слышно. Тишину им подавай. Артем, а ты чего молчишь? Вступился бы за жену, что ли!

Репнин икнул и посмотрел на Риту осоловелыми глазами.

— А тебя что, кто-то обижает? — пьяно удивился он. — Кисуль, так кто тебя обидит, тот трех дней не проживет. Я ж тебя знаю.

Он неверной рукой налил из бутылки в стакан еще на два пальца виски и залпом выпил.

— Алкоголик, — мрачно пробормотала Рита и начала с остервенением вылезать из джакузи, не обращая внимания на брызги, летевшие на Марьяну и Галину Анатольевну. — Да я, наверное, умом тронулась, когда решила отправиться с вами со всеми в этот проклятый отпуск.

Оставляя мокрые следы, она не то пошла, не то побежала к лестнице, ведущей на главную палубу.

— Наверное, я тоже уже пойду, — сказала Марьяна Галине Анатольевне. — Почитаю еще перед сном.

— Да, я еще немножко позволю себе понежиться тут в одиночестве, — отозвалась та. — Спокойной ночи, девочка.

Марьяна, которой было и смешно, и приятно от того, что ее назвали девочкой, накинула халат и спустилась на палубу ниже. Потянув за ручку двери, чтобы войти в коридор, ведущий к каютам, она заметила Олю, теперь все так же неподвижно стоящую у перил и смотрящую на далекую кромку берега. В каюту, ту самую, где была Тоня, она по-прежнему отчего-то не шла.

— Все нормально? — зачем-то спросила Марьяна, которая, в общем-то, никогда не лезла никому в душу. От разыгравшейся наверху сцены между Еленой и Ритой было ей так неприятно, как будто она червей наелась.

— Да.