Смех Циклопа

На фоне красного бархата появляется конферансье Стефан Крауз. Покашляв, он обращается к постепенно стихающему залу:

– Что ж, порой юмор – это молчание. Это как у Моцарта: тишина, следующая за скетчем Дариуса, – это снова Дариус. Но тишины оказалось мало, и Ванесса сумела сказать свое слово. То был крик боли, поток слез, вызванный уходом нашего друга Дариуса.

Зрители опять не жалеют ладоней.

– Все мы дали высокую оценку их новому прочтению скетча «Стриптиз». Что может быть строже полного отказа от игры и простого горестного воя? Как я уже говорил, раньше вы были лишены удовольствия смотреть на Давида и Ванессу, этот комический дуэт специально прилетел из Квебека, чтобы отдать дань памяти Дариусу Великому.

Поприветствуем их еще сердечнее!

Гремит единодушная овация.

Исидор и Лукреция никак не выйдут из столбняка, так им легче пережить это страшное мгновение. Сердца у обоих готовы выскочить из грудной клетки, оба задыхаются.

Лукреция хватает и сильно стискивает руку Исидора.

– Я думал, что сейчас умру, – признается без затей он.

– Американский комик Энди Кауфман так уже пробовал в семидесятых: минута полного молчания, без слов и мимики.

У него получилось. В такой обстановке это был единственный выход, – лепечет Исидор как в бреду.

– Бросьте делать вид, что все предусмотрели, не прикрывайтесь авторитетами. У нас была паника, она нас и спасла. Мы ничего не сделали, и это оказалось правильнее всего. А я заорала, потому что…

– Потому что ожидание было невыносимым.

Они решают досмотреть представление из-за кулис.

Остальные комики смотрят на них со смесью страха и недоверия.

Они садятся и смотрят на экран.

Стефан Крауз возвращается на сцену и объявляет неожиданный номер.

– Встречайте друга, коллегу, а главное, крупного продюсера. Приветствуем брата Циклопа собственной персоной: Тадеуш Возняк!

На Тадеуше розовый костюм и галстук-бабочка цвета фуксии. В знак приветствия он прикрывает тремя пальцами правый глаз.

Потом пожимает Краузу руку, крепко его обнимает.

– Дорогой Стефан! Можно называть тебя Стеф? Так вот, Стеф, я знаю, как тебя ценил Дариус и как он был тебе обязан. Не сомневайся, если он сейчас смотрит на нас сверху, то ему наверняка нравится этот вечер в его честь, нравится этот зал, где собрались все его друзья и почитатели.

– Спасибо, Тад. Ты – замечательный человек!

– Не за что, Стеф. Знаешь, в тот вечер, когда не стало моего брата, я сидел здесь, в «Олимпии», в первом ряду. Вспоминаю его последний скетч. Хочу прочесть его вам сегодня.

Тадеуш Возняк разворачивает листок и читает. Последнюю фразу он произносит медленно, почти по слогам:

– «…он… расхохотался… и… умер».

Зал вскакивает в едином порыве и аплодирует.

Исидор вытирает салфеткой лицо.