Смех Циклопа

Он уже надел тунику и показывает ей припасенные электрические фонари.

Времени на дискуссию нет: прямо так, с мокрыми волосами, морщась, она натягивает сиреневое облачение.

– Вперед, к новым приключениям, как говорят в кино!

В этот поздний час большинство крепко спит. Они идут по коридорам, никого не встречая.

– Что вы думаете обо всем этом цирке, дорогой Исидор?

– То же, что и вы, дорогая Лукреция.

– Мое мнение, что это старческая секта, со скуки корчащая серьезность.

Тут из-за угла появляются двое. Молодая научная журналистка вздрагивает, но коллега показывает жестом: не замедляйте шаг.

Двое во всем сиреневом спокойно приближаются.

Один, поравнявшись с ними, бросает:

– Ничего подозрительного?

– Ничего, – как ни в чем не бывало отвечает Исидор, не сбавляя шаг.

Они расходятся. Когда пара исчезает за поворотом, Исидор поворачивается к Лукреции.

– Вы вся дрожите. Боитесь наказания? Выкладывайте, что с вами делали, когда вы смеялись!

– Хотите узнать – сами засмейтесь. Извините, это платное развлечение.

Они идут дальше по коридору.

– Мы лезем в самую волчью пасть, Исидор.

– С волком можно познакомиться только так.

Перед ними лестница.

– Поднимемся? Узнаем, что там, наверху.

– Нет, лучше спустимся. Самое интересное всегда происходит в глубине.

Они спускаются по лестнице.

– Вам не страшно, Исидор?

– Я отношусь к этому как к стажировке. У нас сейчас первый год… как назвать этот курс? «Филогелозии». Философия, если буквально, – это искусство любить мудрость, а филогелозия – наука любить смех.

– Почему бы нет? Мы изучаем здесь шутки, как в других местах изучают вирусы. В сущности, шутки – те же вирусы. Стоит пошутить – и шутка распространяется из уст в уста.

– И убивает, как вирус.

С этим он не согласен.

– Боюсь, все это плохо кончится, Исидор. Мы здесь застряли, все эти люди мне не нравятся. Мы даже не знаем, где находимся.

– Жизнь – кинофильм с плохим концом, Лукреция. Интерес представляет действие до завершающих титров. – Он размышляет и заканчивает: – Вообще-то я не прав. Это плохо кончается для нашей плоти, но хорошо для души.

Лукрецию не устраивает этот прогноз.

– Вы верите в бессмертие души?

– Моя душа верит, а тело сомневается.

Коридорам нет конца.

– Думаете, через эти девять дней мы станем остроумцами?

– Хочется надеяться. Напрасно я до сих пор игнорировал эту сферу, комичное во мне самом. Благодаря вам и нашему расследованию я бы очень хотел восполнить этот недостаток.

– А я? Вы считаете меня остроумной?

– Вы неотразимы, Лукреция! При виде вас я давлюсь от смеха.

Эта фраза произнесена нейтральным тоном.

– Вы все еще надо мной смеетесь, Исидор?

– Да. Это вас смущает?

Они выходят на галерею, ведущую к массивным воротам с замысловатой ковкой.