Смех Циклопа

Побудить смеяться над бедой моего отца, над иностранцами, над женщинами, над умственно отсталыми, над бедняками… Унижать смехом других – тоже юмор.

– Ирония и цинизм – разные вещи, – формулирует Лукреция.

– Юмор – это аристократия духа. Но в грязных руках он становится разрушительным.

Журналисты начинают догадываться о цели этого разговора.

– Сейчас доброкачественных и злокозненных юмористов поровну. Но злокозненные порой используют доброкачественных как ширму для продвижения мерзких идей. Здесь, в GLH, мы внимательно следим за этой волной юмора тьмы, способной утопить юмор света.

– Злыдни всегда остроумнее добряков, – соглашается Исидор.

– Под видом провокации некоторые юмористы отстаивали ревизионистские и расистские теории, утверждая, что все это просто «смеха ради».

– А тех, кто обличал этот дрейф, обвиняли в отсутствии юмора, – дополняет Исидор.

– Повторяю, в первую очередь мы – гуманистическое движение. Необходимо было контратаковать.

Великая магистерша поглаживает стальной чемоданчик.

– Стефан Крауз, отличный продюсер, уже три года у нас. Он предложил решение: «Для борьбы с юмором тьмы нужен предводитель». Он пригласил на маяк девять молодых юмористов, которых счел на тот момент самыми многообещающими. А они взяли и перебили друг друга…

– В выигрыше остался Дариус Возняк? – догадывается Лукреция.

– Именно он. Он получил у нас самую лучшую подготовку. Над ним бились по восемь часов в день, воспитывая у него беспримерные рефлексы импровизатора. Бригада физиологов изучала его мозг. С ним работали режиссеры, актеры, мимы. Ничто не проходило мимо их внимания: ни его дыхание, ни осанка, ни выражение единственного глаза. Кто, по-вашему, придумал это сердечко в глазнице? Я! Все было тщательно продумано. Когда решили, что он готов, его спустили с поводка, используя для его рекламы все влияние GLH. Он выступал в самых больших театрах, быстро попал в самые рейтинговые телепрограммы, мы все употребили – свое богатство, политическое влияние, науку, – чтобы он стал тем воином, который покончит с модным «плохим юмором».

Беатрис встает и вплотную подходит к фотографии Тристана Маньяра, на которого смотрит с обожанием.

– Успех Дариуса превзошел все ожидания. Это было землетрясение! Перед его обаянием не мог устоять никто. Мы достигли цели. «Юмористы тьмы» мигом вышли из моды. Они застряли на втором уровне, а он парил на третьем и даже на четвертом. Его обхаживали политики, чтобы через него влиять на молодежь. За кулисами трудились десятки авторов GLH, снабжавшие его первоклассными скетчами.

Великая магистерша умолкает, захлестнутая воспоминаниями.

– Дальше Дариус стал Циклопом, Циклоп стал «любимейшим французом французов». Эту публикацию мы отпраздновали шампанским.